Переводы с собачьего, или Этология собаки в картинках

Перехрюкин-Заломай Фрэнк

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Переводы с собачьего, или Этология собаки в картинках (Перехрюкин-Заломай Фрэнк)* * *

Представляем героев

Знакомьтесь: автор

О собаках написана куча книг. Одни хуже, другие лучше. Но у всех их один недостаток: они написаны людьми. Вот мне и пришло в голову: давно пора, чтобы книгу о собаках написали собаки. Весьма похвально, что в последнее время люди перестают смотреть на нас свысока. Некоторые даже пытаются встать на четвереньки и посмотреть на наш мир с нашей точки зрения. И некоторым это даже удается. Однажды мне в лапы (или в зубы?) попала книга профессора Вильмоша Чаньи из Будапештского университета, который изучает поведение собак. Книга во многих отношениях замечательная, хотя, должен признаться, местами немножко научноватая. Суховатая. С трудом прожевал. Но главное, меня удивило название: «Если бы собаки умели говорить». То есть как: если бы умели говорить? Ведь мы умеем говорить! Мы, в отличие от вас, совершенно свободно разговариваем между собой без переводчиков. Вот лично я без проблем договорюсь с английским сеттером, французским бульдогом, немецкой овчаркой, итальянской левреткой, словенским чувачом и даже с арабской борзой и японским хином. Вы, люди, между собой договориться не можете, куда вам понять нашу речь. И к сожалению, не могу сказать, что это ваша проблема. То, что вы нас не понимаете, это, прежде всего, НАША проблема. Исписаны тонны бумаги, целые институты работают над решением этих вопросов, а воз и ныне там. Причем решение очень простое: нужно спросить непосредственно НАС. Поэтому я и решил взяться за перо. Точнее, за перо взялась моя хозяйка. Ручку, видите ли, очень неудобно держать в лапах. И правильнописание у меня хромает. Оно хорошее, но почему-то хромает.

Это Фрэнк, недостает ему хвоста, половины уха и совести. Других недостатков у него нет

Уверяю вас, все, что здесь написано, чистая правда. Все действующие лица (как-то неловко говорить «морды») реальны, существуют или существовали. Случаи не выдуманы, диалоги правдивы и точны. Признаюсь, кое-что я немножечко приукрасил. На самом деле чуть-чуть. Знаете, для красного словца. Но вообще-то автор ручается за точность перевода, хотя, как и все переводы, и этот получился местами немножко неуклюжий. Sorry.

Примечание переводчика

Как выразился автор, в силу некоторых объективных причин я взяла на себя роль писаря и переводчика. Кроме того, мне досталась задача охарактеризовать автора. Как-никак я прожила с ним тринадцать лет и знаю его как облупленного. Фрэнк личность неординарная, колоритная и очень нахальная. Самоуверенный, несколько авторитарный, на вид порой грубоватый. Соответственно и речь: сочная, простоватая, иногда даже немного вульгарная. Иногда он вставляет французские словечки, чтобы казаться умнее и благороднее, типа знает по-французски. Ни фига он не знает. Это он от Стэви нахватался. Вот Стэви, дама интеллигентная и высококультурная, так бы не выражалась. Но автор книги не Стэви, а Фрэнк, который бесцеремонно вмешивается в процесс написания книги. Настаивает на своих стихах (Лермонтова из него не получится), проталкивает бородатые анекдоты, выловленные в Интернете (которые выдает за свои). Или вдруг заявляет: «Знаешь, много текста. Давай картинки!» С трудом удается его цветистые выражения вставить в рамки приличий. На аргумент, что того или иного слова нет в литературном русском языке, он отвечает, что некоторая неправильность языка придает ему экспрессию. Где только таких слов набрался? Или прямо заявляет: нет, так будет! Кто тут автор?

Его мнение далеко не всегда совпадает с моим или мнением признанных авторитетов в области кинологии. Некоторые эпизоды (главное те, где он представлен не в лучшем свете) мне удалось включить в книгу буквально с боем. Многие эпизоды о нем (вот тут он прикидывается скромным) я пишу от своего лица и помечаю как примечания переводчика. Там же пишу свои наблюдения и эпизоды, при которых Фрэнк лично не присутствовал.

Кстати, о наблюдениях. В основу книги легли долголетние наблюдения за собаками, своими и чужими. Фактически мы с друзьями несколько лет проводили эксперимент, создав стабильную стаю собак и предоставив ей максимум свободы, какую только могли в условиях города предоставить. Признаюсь, мы грубо нарушали правила содержания собак в городе, гуляя с ними по улицам без поводков и намордников (огромная благодарность нашей полиции, смотревшей на нас сквозь пальцы). Не вмешиваясь без острой необходимости в отношения собак и в их отношения с людьми, мы дали собакам возможность вести себя естественно в условиях города. Мы были удивлены, насколько быстро и беспроблемно они приспособились и выбрали модель поведения, максимально удобную для них и для нас. А нам дали возможность накопить уникальные наблюдения за поведением собак в условиях демократии: без поминутного одергивания, ограничений и запретов. Эти наблюдения поставили под сомнение теории и методики, десятилетиями господствовавшие в кинологии. Издавать эту книгу в те времена не имело смысла: даже если бы ее издали, нас бы подняли на смех и обвинили в дилетантстве и профанации. Достижения последних лет в области зоопсихологии и практики передовых дрессировщиков подтверждают вывод, который мы сделали еще пятнадцать лет назад: собака тоже человек! Если не во всем, то во многом.

Знакомьтесь: Фрэнк

– Слышали, Фрэнк хвастался, что он полиглот.

– Поли… кто?

– Полиглот. Это слово состоит из двух. Приставка «поли» означает «все, много». А «глот»…

– Точно! Глотает все, что увидит!

– Эй, Фрэнк, ты куда третью порцию потащил? Ты и так толстый!

– Не толстый я! Это я с голоду опух.

– Слушай, хозяйка, почеши-ка мне брюхо! Левее. Правее. Теперь выше.

– Долго еще чесать то?

– Чеши, чеши…

– Вот тебе, старуха, лисицу на воротник.

– Ой, Фрэнк, какой чудесный мех! Откуда?

– Да так, с одним колли не поладили…

Площадь Фрэнковой пасти равна площади занимаемого Фрэнком помещения. В какую точку помещения ни бросите кусок колбасы, все равно окажется во Фрэнковой пасти.

Ускорение соседского добермана обратно пропорционально его желанию встретиться с Фрэнком. Сила, с которой этот доберман тащит хозяйку, прямо пропорциональна желанию Фрэнка встретиться с доберманом.

– Фрэнк, ты почему пуделя драл?!

– Какого пуделя? Не знаю никакого пуделя.

– Не ври! А почему у тебя морда в пуху?!

– А-а-а, а это я одуванчики сдувал. Вот.

– Слушай, еще одну страницу о себе.

– Ну, это уже наглость!

– Наглость второе счастье.

– Ага. Раз так, напишу-ка я о том, как тебя кипятком обварили. Вот визгу-то было!

– Нет, про это не надо. И вообще, я пошел. Оревуар!

– Вот-вот, проваливай. Третью страницу захотел.

Я тебе покажу третью страницу!

– Фрэнк, на тебе лица нет! Что случилось?

– Да меня хозяйка кастрюлей стукнула.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.