Черный бук

Астапенков Виталий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Чего только ни услышишь от выпившей пару рюмок в баре девушки. Может быть, правду?

Чёрный бук

(Из воспоминаний Светы)

Не знаю, как начать рассказывать обо всём, что случилось и особенно с чего начать. Лет пять назад в далёкой молодости я много читала, в основном, классику, нашу и ихнюю. Так вот, обычно книги начинались, если не с первой, то со второй или третьей страницы, описанием либо природы, либо внешности героев. Ну, солнышко там всходило, листочки трепетали или ещё что. Или: на ней было длинное белое платье, увенчанное изящной белой шляпкой, отбрасывающей тень на точеный прямой нос и большие тёмные глаза, а в уголке рта притаилась небольшая родинка. Ой, я хотела сказать – голова, увенчанная шляпкой.

Со всей ответственностью могу заявить, что природы у нас в офисе нет. И описывать вместо солнца встроенные светильники с изредка помигивающими лампами, а вместо зелени растущий на подоконнике кактус, ни разу за всё время моей работы не тряхнувший ни одной иголкой, я не буду. Рассказывать о внешности наших сотрудников и, в частности, об их одежде занятие загодя неблагодарное. Мужская часть, в основном, лысеющая, от двадцати пяти до пятидесяти лет, бродит по офису в брюках и рубашках, ну, ещё и в ботинках. Редко кто носит джинсы, это, как правило – молодёжь. Описывать наших женщин можно вообще до бесконечности. На мой взгляд, каждая являет собой уникальное средоточие красоты, нарядов и молодости. Средний возраст женской части нашего коллектива 24-26 лет, даже у сорокатрёхлетней бухгалтерши и тридцативосьмилетней заместительницы генерального по продажам. Все длинноногие и высокие: от метра пятидесяти до метра шестидесяти пяти, и одна – метр семьдесят восемь – это Юля.

Я? Метр шестьдесят четыре. Нет, не четвёртый.

И почти все натуральные крашеные блондинки. Что? Не бывает натуральных краш е ных блондинок? Странно. Ну, хорошо. Не блондинки только Юля, Оксана и я. Я? Я – русая, да, стройная. Нет, обычно на каблуках не хожу. И не ношу мини юбок. Что значит – жаль? Что значит, нечего жадничать и дать другим посмотреть? Я на работу хожу, а не на пляж. Нет, сегодня туда не собираюсь. А купальника нет. Нет, без купальника не лучше. Это что за верёвочки? Плетением занимаетесь? Это купальник? Извините, у меня нитки, которыми штопаю, толще! Кстати, вы зачем его с собой таскаете? Случаем, не сами н о сите? Да, ладно, не краснейте, голубые тоже люди.

Так, о чём я?

Рабочий день у нас обычно начинается со стояния перед входной дверью. Дело в том, что у нас четыре ключа от двери: один у кого-нибудь из сотрудников и три у шефа. Я не оговорилась: именно у кого-нибудь из сотрудников. По вечерам народ у нас часто задерживается, доделывая ту или иную работу, как объясняют начальству, хотя на самом деле сидит в Интернете, поскольку у нас специальная выделенка с отличной скоростью. И закрывает дверь тот, кто уходит позже, соответственно, и утром он – или она – появляется позже всех. Начальство этого не видит, оно само на работу заглядывает ближе к обеду, думаю, чтобы обед не пропустить.

Я несколько раз пыталась выцыганить у него ключ и каждый раз получала отказ вкупе с подозрительным взглядом. Последний раз мне мягко, но доходчиво объяснили, что те ключи – запасные, на случай, если потеряется тот, которым пользуемся мы. Я согласилась и покивала головой, хотя всё-таки кое-какие сомнения у меня остались: я точно знаю, что все три запасных ключа лежат в офисе в нижнем ящике стола шефа. Я сама видела, когда несколько раз на офисных корпоративах брала оттуда специальный шефовский штопор, так как обычный он всегда прячет, если приглашает на наши пьянки гостей из других фирм. И если потеряется основной ключ, как тогда доставать запасные? Но, может быть, я просто чего-то не догоняю?

В то утро, к счастью, ключ были у меня, и все оказались на работе вовремя. Ещё народ порадовало, что можно было спокойно попить с утра кофе. В доме нашего главного управляющего с ночи отключили свет, и он, сказав, что у него дома сидит голодная жена, уехал. Электричество, что ли, ей повёз? А скорее всего, к своей пассии отправился. Девчонки говорили, что видели его с какой-то новой Барсеткой, а жену у него, между прочим, Леной зовут.

Ой! Барсетка – это же такая мужская сумочка. Зря человека только обидела, в след у ющий раз как увижу, обязательно извинюсь.

После его отъезда мы уселись выпить по чашечке кофе. Оксана налила себе чаю, Юля – апельсинового соку, и как она его с утра пьёт, а я поделилась с Женей «Даниссимо», а то вид у него был какой-то голодный, и глаза странно так поблёскивали. Остальной народ послонялся вокруг закутка, где стоял ватерклозет, это Женя так диспенсер прозвал, и разбрёлся по рабочим местам, им воды не хватило. Оказалось, что Оксана её всю к себе в кружку вылила. Кружка у неё это предмет нашей давней с Юлей зависти. С виду вроде бы и небольшая, изящная, а вмещает 550 грамм.

Один раз на Новый год мы туда бутылку с лишним коньяку влили, и потом таскались с ней, прихлёбывая. Но если честно, таскались недолго: силы кончились раньше, чем коньяк, и пришлось допивать, сидя на маленьком диванчике, который у нас для заказчиков возле входа стоит. Пьяные мужские особи всё порывались к нам втиснуться, но мы оборону держали стойко. И вообще, что за народ! Особенно пьяный. Русским языком объясняешь, что кружку ставить некуда, не на пол же, поэтому и руки заняты и вообще коньяк очень дорогой, чтобы его на мужиков менять. Так они сразу сами ориентиры менять начинают: вместо женских тел за кружкой тянутся. Алкаши-извращенцы!

А коньяк был действительно очень дорогой. Его шеф всё берёг, года полтора, не меньше. А тут открыл на праздник, к нему должны были из Питера какие-то крутые знакомые подъехать, понюхал и пошёл их на улицу встречать.

Мы ведь не знали, что коньяк такой фирменный. Шеф его на столике оставил, и там ещё пять бутылок было. Мы и пришли туда, потому что Оксана непьющую изображала, твердила, что ей достаточно дать пробку понюхать – и всё. Мы с Юлькой ей целых три дали, и всё бестолку. Как стояла, так и стоит, даже не качается. Она нам и сказала, что последняя пробка вкуснее пахнет. Я не знаю, мы, наверное, тогда тоже алкогольных паров нанюхались, потому что взяли и вылили ту бутылку в кружку, чтобы заодно и проверить войдёт или нет. Она вошла, даже место осталось. И тут меня что-то кольнуло. Я бутылку к глазам поднесла и чуть не упала: что-то по-буржуйски написано, а на горлышке ярлычок с красивыми такими цифрами «$ 2000» и год, 1955. Три наших зарплаты за два месяца!

Мы пробовали назад в бутылку влить, но ничего не вышло, для этого воронка требовалась, а где её искать, когда шеф с гостями уже у дверей топчутся, прямо подождать не могут. И чего, спрашивается, торопиться, никуда накрытый стол не денется. Слава Богу, Юля углядела на подоконнике большой полулитровый заварник с чаем, его уборщица утром из подсобки достала, чтобы праздничный торт потом есть. А чай внутри ну точь-в-точь как коньяк. И носик у заварника к горлышку подходил идеально. Ну, мы его в бутылку и влили, а сверху немного коньяка из других бутылок добавили, чтобы пахло.

Шеф потом долго тот супермаркет ругал, где ту бутылку купил, а гости ему поддакивали и разные случаи вспоминали, как и где им подсовывали всякую дрянь по бешеной цене. Но они быстро с оставшихся бутылок догнались, и коньяку народу не оставили. Может, поэтому мужики к нам и лезли? Я всё-таки надеюсь, что нет. Мужиков этих вообще не поймёшь: как на корпоративах, то лезут – спасу нет! А на работе, особенно зимой, когда приходишь в юбке и ноги задираешь, чтобы сапоги стянуть и туфли надеть, никто и ухом не ведет. Говорят, что уже всё видели. Врут ведь, а ничего не поделаешь. И вовсе они не всё видели. Один так вообще заявил, что ничего принципиально нового там нет. Тоже мне – генетик! Сам сорок лет назад родился и думает, будто развитие человечества на месте стоит…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.