Крестоносец из будущего. Трилогия

Романов Герман Иванович

Серия: Крестоносец из будущего [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Крестоносец из будущего. Трилогия (Романов Герман)

КНИГА ПЕРВАЯ

Самозванец

ПРОЛОГ

— Ах ты мой милый, ты мой ненаглядный!

Просыпаться не хотелось, открывать глаза было невмоготу. Андрей поежился, ощутив озорной влажный утренний холодок.

— Я кушать принесла тебе! — Голос звучал уже рядом.

— Да, дорогая, — промурлыкал он.

Андрей с хрустом, вкусно, потянулся. Тело, сбросив с себя остатки сна, вновь ощутило радость бытия. Только сразу же это ощущение и пропало, дальнейшее оказалось не очень приятным делом.

— Да какая я тебе дорогая?! Тьфу на тебя! Шлялся где, спрашиваю, опять всю ночь, скотина?!

Сварливому женскому голосу в унисон вторил такой же противный поросячий визг. Андрей еле открыл глаза. Жена стояла напротив него, уперев руки в бока.

— Ну, че молчишь?! — Анна требовательно топнула ногой. — Опять с Варькой по сеновалам шастал?! Ну?

— Не нукай! Ты мне не конюх, я тебе не жеребец!

Андрей, кряхтя, вылез из большой копны и отряхивал с себя приставучие соломинки.

— Да какой ты жеребец?! Ой, люди, гляньте-ка, — жена всплеснула руками. — Уже как полгода от тебя ни молока, ни шерсти… Ох!

Она с трудом присела на лавку и обхватила руками большой живот.

— Ты чего ведра полные таскаешь? — Андрей подхватил ведро и перевернул его в кормушку поросенку. — Дитю ведь скоро…

— А ты че, меня пожалеть решил? — Жена с трудом наклонилась, чтобы перемешать в корыте бурду. — Кушай, кушай, мой дорогой!

Поросенок, погрузив пятачок почти по самые глаза в жижу, с упоением чавкал, жена гладила его по еще не успевшей стать жесткой щетинке на розовой спинке.

— A-а! Его-то ты больше, чем меня, любишь! — Андрей помог ей выпрямиться. — Свинтус у тебя дорогой, а я — скотина! — Он, улыбаясь, попытался поцеловать жену в щеку, но та отстранилась. — А, мать? Как такое может быть? По какой причине?

— А так! От порося толку больше, чем от тебя на дворе! У тебя, вона, ум из ушей скоро полезет! Причину ему, вишь, подавай! А причина, она, вот она: Варька твоя!

Жена гневно сузила глаза — лицо раскраснелось. И тут же зачастила, выплевывая слова и слюни:

— Раньше, хоть, чегой-то мало-помалу делал, а как связался в ней, так и совсем дома не бывашь! Утром на рыбалке, днем с Варькой, ночью, вона, уже повадился со двора шастать! Спишь и то от меня подальше, на сеновале! Думашь, я не слыхала, как воротина утром скрипнула? Петух еще не орал, как ты на двор заявился! У-у-у! — Она погрозила ему пустым ведром. — Как есть повыдираю ей волосья, глаза ее бесстыжие выцарапаю! Ну, ладно, она — дура малахольная, все со своими книжками бегает! А ты, козел старый? Ты в зеркало-то на себя глянь! Ну, че молчишь?

— Да я же говорил тебе, что мы персеиды смотреть ходили, сейчас же конец августа, как раз они через орбиту Земли проходят! — Андрей замялся, не зная, как объяснить супруге.

— Чего?! — Она подперла руками поясницу, широко расставив ноги. — Ох… Етить твою мать! Люди добрые, гляньте-ка, он еще и умничат!

— Звезды это такие падающие! Анна, — та недовольно отвернулась, — последний раз тебе говорю, перестань меня цеплять! У нас с Варварой ничего нет! Она еще совсем девчонка, в институт ведь поступать на будущий год будет, с Татьяной нашей ровесница! И зовет она меня дядя Андрей, не иначе! А тебе бы все поворчать!

— Ишь ты! Я его цепляю! Как шугану твою Варьку со двора да еще ведро помойное ей на голову надену! — Жена разошлась не на шутку. — Про дочку вспомнил! Она тебя тоже дядя Андрей зовет! Потому как ты чужой ей! Вона, лучше бы о моей девке так заботился, подарки дарил бы, вот она тебя папкой и стала бы кликать! — Анна, переваливаясь, как утка, медленно пошла к дому. — Ты Варьке-то своей с города в последний раз чего привез? Денег стратил кучу! Помнишь? А Таньке?

— Ну, мы же говорили уже об этом, Анна! — Андрей нахмурился. — У девки, кроме бабки Магды, никого нет, вот я и привожу книги. Ей же в институт готовиться надо! А у Таньки твоей одни гулянки и парни на уме! Ей-то учебники вряд ли понадобятся, а тряпки да помаду ты сама ей покупай, я же всю пенсию и так тебе отдаю!

— Ай! — Анна махнула рукой. — Бабы меня засмеют! Жена, вона, скоро дитя ему народит, а он с чужой девкой днями и ночами вошкается, звезды свои глядит!

— Ну, хочешь, я с ней дома у нас буду заниматься? — Андрей просительно поднял брови. — Анечка, ну не могу я целыми днями без дела мотаться! Вот с девчонкой и занялся немецким, в иняз ведь готовится! А я, хоть и годков двадцать назад это было, но сам на том факультете цельных два года оттрубил! Как не помочь?! И ей хорошо, все одно не самой, и мне — язык тренирую, мозг развиваю…

— Ха! Язык он тренирует! Ты с кем говорить-то по-немецки будешь тута? С дедом Иваном? Так он с войны только «Гитлер капут» и «Хенде хох» помнит! — Она открыла дверь в дом.

— А что? — Андрей взорвался. — Водку жрать лучше? Ты что, забыла, как мужик твой в реке по пьянке три года назад утоп? Забыла? Напрочь память тебе отрезало?!

— Что то зараза, что то! Что водку пить, что книжки твои глупые читать! Вон, дитя народится, молока нужно будет, корову еще нужно будет заводить, а у нас для бычка-то сена толком не запасено! Косилку, вона, почини! Все лето литовкой махали! Сидит с утра до ночи, книжки свои читает! Тьфу, срамота! На рыбалку лучше сходи! Стыдоба…

Анна с силой хлопнула дверью, и последние слова Андрей уже не расслышал…

* * *

Клевало изрядно — рыбалка на небольшой сибирской речушке была в полном разгаре, да такая, что поплавок ежеминутно уходил под воду, а дальше зависело от самого рыболова.

Однако Андрей являлся не совсем умелым ловцом — он ухитрялся вытаскивать на бережок только одну из пяти клюнувших рыбин.

Но даже и такой неуклюжий лов принес прибыль — в целлофановом пакете у его ног шевелилась уже парочка крупноватых, чуть ли не в локоть, хариусов.

Андрей не глядя достал из куртки помятую пачку сигарет, зубами подцепил последнюю. Пустую пачку аккуратно засунул обратно в карман.

Он уже приучил местную молодежь убирать за собой на бережке, где любил порыбачить, следы ночных посиделок с неизменными пластиковыми бутылками дешевого пива, так что и самому не следовало мусорить.

— Эх, Анна, Анна! — Он задумчиво поскреб подбородок. — Хорошая ведь баба! Ну почему ты меня не хочешь понять?

Адресованный в пустоту вопрос так и остался без ответа. Крупная рыбина, не меньше чем на три килограмма, неудачно подсеченная Андреем, с победным видом ударила серебристым хвостом по голубой воде, подняв каскад брызг, и ушла на глубину, утянув за собой крючок и грузило вместе с порванной леской.

— Ферфлюхте, и тут невезуха! — матерясь вполголоса, Андрей перематывал новую леску. — Эту-то точно не порвешь, курва! — Он погрозил кулаком в сторону реки. — Зря, что ли, я за нее такие деньжищи отдал?

Купленную весной на китайской барахолке леску он хранил на особый случай, но другой не было, и пришлось, хоть и с немалым сожалением, открывать яркую упаковку с непонятными иероглифами и нарисованной акулой на огромном крючке.

— Пся крев! — Толстая леска соскальзывала с катушки. — Матка Боска!

Этот набор из вычурных ругательств стал для него в последнее время заменой русского народного крепкого словца.

Варенька, с которой он с таким чаянием заново изучал немецкий, была полькой по происхождению. Бабка Магдалена, помнившая девочкой депортацию в Сибирь, до сих пор дома говорила только по-польски.

У Вареньки в разговорах тоже часто проскакивали польские слова. Особенно не любила бабка Магда занятия немецким языком, когда они с книгами рассаживались за круглым столом в единственной комнате небольшого дома.

— Иджь до пекла, Анджей! Да, да! Иди к черту! — Бабка в сердцах плевала и уходила за занавеску. — Погнали тебя из бурсы, даром что два года там по-пёсьи лаяться учился! Вот как стал Панове официером, так и добре! И сейчас какой ладный кавалер! А, Барбара?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.