Время коротко

Далин Максим Андреевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Коротко. Очень.

Детство - миг. Клочок тепла где-то в уголке души, крохотный. Тёмный, жаркий момент бытия. Потом ты прозреваешь и видишь: ты почти голый, а был совсем голым. Ты был - пищей. Порадуйся, что тебя не съели, пока ты был крохотным, голым, слепым и беспомощным. Наоборот - кормили.

Но это было совсем коротко. Миг тьмы и тепла - а вокруг мир, холодный, враждебный. Мир, где долго не живут. Но нельзя остаться в гнезде. Надо уходить, как только шерсть начинает становиться жёсткой. Не уйдёшь - выгонят. Мир жесток.

Всё грозит бедой. И жить надо очень, очень быстро. Если жить медленно - то твоё время станет ещё короче, чем есть. Ты только что вывалился в холод и враждебность из тьмы и тепла - и тебе уже надо наблюдать, думать и сражаться за себя. Ты ещё не успел вырасти - а жизнь уже война.

Все живые существа - враги, хотя порой и кажется, что это не так. Собственные сородичи - враги. Жизнь в стае - война: зазеваешься - сожрут, будешь думать медленно - используют. Как бы ни обернулось - перестанешь быть.

В стае хорошо чувствует себя либо боец, рвущийся к власти, либо жалкая тварь, которой страшно одной. Я - ни то и ни другое. Я - один, мне не страшно, я не рвусь. Я думаю и наблюдаю. Моё время коротко, я хочу съесть хоть кусочек бытия перед тем, как вернуться во тьму. Драки за статус мешают. И - где сородичи, там всегда мало еды.

Зато там самки. Ещё один жаркий миг: ты беспомощен, ты уязвим. Пока тебе хорошо - укусят за затылок, укусят за горло. Рисковать - за то, что она вылизывает тебе уши, вылизывает шерсть под подбородком, где уязвимее всего? У неё будет несколько голых, слепых, беспомощных - потом. А тебе захочется принести еды - не только себе, но и им. Где столько взять? Мир полон голода.

Все живут стаей. Но я - другой. Я думаю, я прохожу в узкие щели, я наблюдаю. Я наблюдаю за крупными животными: за кошками, собаками и людьми. Люди - опаснее всех, но я никого не боюсь.

Я смотрел в глаза человеку. Я сидел на трубе, он подошёл. Громадные глаза, в них - отвращение и страх. В них мысль: "Он прыгнет!" Я пригнулся, смотрел и думал: "Я прыгну тебе на голову". Человек наклонился взять обломок кирпича. Пока он наклонялся, я втиснулся в щель между трубой и стеной. Человек больше не видел меня. Бросал кирпич, кричал. Зря.

Если хочешь сделать время длиннее - надо научиться понимать людей. Им принадлежит очень много пищи - и они убивают за неё. Они правы: за пищу надо сражаться. Чтобы выжить, я делаюсь невидимым для них. Серая тень.

Я вышел из подвала на свет. Крался вдоль стен. Заходил туда, куда можно зайти незаметно. Я исследовал мир.

Я нашёл место, где очень много еды. Это чудесная еда. Мне ещё не приходилось есть такую. Моя шерсть блестит. В этом месте, где чисто, тепло и пахнет едой, очень опасно. Люди его охраняют. Я знаю, они хотят убить меня, но я наблюдаю, я думаю, у меня есть глаза, чтобы видеть, уши, чтобы прислушиваться, усы, чтобы ощупывать поверхность в темноте. Мои мускулы сильны: я могу долго висеть на отвесной стене, держась пальцами за маленькие выступы. Моё тело гибко. Я пролезаю в щели, я протискиваюсь, я прохожу, как тень, как вода. Я удлиняю своё время. Я - заслуживаю бытия.

Когда я только попал сюда, меня поразило всё это: куски мяса с салом, пахнут, на блюде. Сыр, жирный. Я не стал есть рыбу - слишком много соли, но попробовал жидкое масло. Очень вкусно. Уже потом я пробовал пиво из бокала. Вкусно, очень вкусно, но пить нельзя - пиво делает тебя медленным. Это опасно. Больше я не пил пива. Я пил сладкий кофе. Или колу. Они убыстряют тебя. Это лучше.

Я изучил это место тщательно, вдоль и поперёк. Избегал людей. Был очень внимателен. Всё понял: где можно спрятаться, где лучше брать еду, как переходить из помещения в помещение. Понял разницу между самцами и самками людей: самки безопасны, только громко кричат. Самцы опаснее - один ушиб меня металлическим ковшиком. Бок болел. Я стал ещё внимательнее.

Еда здесь так хороша, что я думал о самке. Я привёл сюда одну - но она взяла еду в крысоловке, железная скоба сломала ей спину. Я привёл другую - но она съела кусочек сала на полу. Здесь нельзя брать еду с пола - в ней яд. Третья выскочила под ноги человеку, он убил её каблуком. Самки не могут здесь жить. Я опять остался один.

Я не хочу уходить. Здесь слишком хорошо.

Я сплю на крахмальных квадратиках ткани. Приятно пахнут. Утром люди выбрасывают те, на которых я спал, кладут новые. Мне нравится всё чистое.

Чистая вода всегда есть в туалете. Но я пью газировку, кофе или фруктовый сок. Водой я мою ладони, когда испачкаю их жиром. Я уже не ем масла - здесь слишком много пищи, чтобы мне хотелось сплошного жира. Я знаю, что люди хотят отравить меня ядом - но они слишком глупы: они кладут ядовитую пищу далеко от съедобной. К тому же есть пища, которую нельзя отравить вообще - орехи, яйца. В моём тайнике лежат орехи - на всякий случай.

Всякий на моём месте расслабился бы. Но я не таков. Я не забываю ни на минуту: время коротко. Я хочу существовать ещё. Мне нравится существование.

В нём есть чистая радость. Звуки.

Вечером их издают люди в большом помещении, где светло. Туда люди приходят есть, но сам я не ем там никогда. Слишком опасно. Я прихожу туда только слушать.

Я иду вдоль стены, мимо столов, за которыми сидят люди. Даже если со стола упал кусочек пищи - я не беру. Я сыт. Я пробираюсь к месту, где сидят другие люди, те, кто издаёт звуки. Я сажусь в тени, оборачиваюсь хвостом и слушаю. Мне хорошо.

Если никто не заметит меня - повезёт.

- Сукин сын, - сказал дезинфектор беззлобно.
- И эту приманку забраковал.

Дезинфектор поднял и сунул в пакет кусочек мяса, пропитанного цианидом.

- Хитрый Дмитрий, - печально кивнул менеджер.
- Ест только на складе или в кухне. Говорю поварам: смотрите, всё надо убирать, чтобы идеально чистый был пищеблок - но стоит оставить хоть что-то...

- Ну, выкладывать отраву рядом с продуктами я права не имею, - сказал дезинфектор. - Похоже, вам надо закрываться, освобождать склад, устроить правильную облаву... Чоткий крысан, я бы сказал, - усмехнулся он вдруг.
- Сколько вам стоит этот гад?

- Ну, любит камамбер и бри, - хмыкнул менеджер.
- Это ещё ничего. Изгадил кучу льняного белья. Омара под майонезом обгрыз - это дороже стало. Кофе выпил из чашки шефа - того чуть удар не хватил. Но мы пережили бы, если бы этот засранец не выходил по вечерам в зал музыку послушать! Эстет, его мать... Все наши в курсе, клиентки уже раза три видели... Угробит он заведению репутацию, как пить дать!

- Угробит, - кивнул дезинфектор. Он уже давно работал в службе ликвидации крыс, не питал иллюзий и испытывал к подопечным то чуть прикрытое показной ненавистью уважение, какое Кутузов чувствовал к Наполеону.

Больше всего ему хотелось бы отловить Чоткого живьём. Понаблюдать за ним в виварии... да что там! Дать пожить. Не убивать существо, в котором дезинфектор чувствовал изощрённый насмешливый разум. Но было совершенно очевидно, что это не удастся.

Серые бойцы не сдаются живьём. Чоткий, в конце концов, проколется тоже. Даже лучшие из диверсантов на чём-нибудь, да сгорают. Именно этот - вероятно, на орехах. Он очень любит орехи...

Если удастся отравить Чоткого - фирма получит премию. А дезинфектор будет чувствовать себя, как снайпер на войне. Он исполняет долг.

А откуда чувство вины?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.