Персиковый источник

Тао Юань-мин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Персиковый источник (Тао Юань-мин)

В годы Тайюань правленья дома Цзинь человек из Улина рыбной ловлей добывал себе пропитание.

Он плыл по речушке в лодке и не думал о том, как далеко он оказался от дома.

И вдруг возник перед ним лес цветущих персиковых деревьев, что обступили берега на несколько сот шагов; и других деревьев не было там, — только душистые травы, свежие и прекрасные, да опавшие лепестки, рассыпанные по ним.

Рыбак был очень поражён тем, что увидел, и пустил свою лодку дальше, решив добраться до опушки этого леса. Лес кончился у источника, питавшего речку, а сразу за ним возвышалась гора. В горе же был маленький вход в пещеру, из которого как будто выбивались лучи света. И рыбак оставил лодку и проник в эту пещеру вначале такую узкую, что едва пройти человеку.

Но вот он сделал несколько десятков шагов, и взору его открылись яркие просторы — земля равнины, широко раскинувшейся, и дома высокие, поставленные в порядке.

Там были превосходные поля и красивейшие озёра, и туты, и бамбук, и многое ещё, межи и тропинки пересекали одна другую, петухи и собаки перекликались между собою.

Мужчины и женщины, — проходившие мимо и работавшие в поле, — были так одеты, что они показались рыбаку чужестранцами; и старики с их пожелтевшей от времени сединой, и дети с завязанными пучками волос были спокойны, полны какой-то безыскусственной весёлости.

Увидев рыбака, эти люди очень ему удивились и спросили, откуда и как он явился.

Он на всё это им ответил.

И тогда они пригласили его в дом, принесли вина, зарезали курицу, приготовили угощение. Когда же по деревне прошёл слух об этом человеке, народ стал приходить, чтоб побеседовать с ним.

Они говорили: «Деды наши в старину бежали от жестокостей циньской поры, с жёнами и детьми, с земляками своими пришли в этот отрезанный от мира край и больше уже отсюда не выходили, так и расстались со всеми теми, кто живёт вне этих мест».

Они спросили, что за время на свете теперь, не знали они совсем ничего ни о Хань и, уж конечно, ни о Бэй и ни о Цзинь.

И этот человек подробно, одно за другим, рассказал им всё то, что знал он сам, и они вздыхали и печалились, и все они без исключения, радушно приглашали его в гости к себе в дома и подносили ему вино и еду.

Пробыв там несколько дней, он стал прощаться.

Обитатели этой деревни сказали ему: «Только не стоит говорить о нас тем, кто живёт вне нашей страны».

Он ушёл от них и снова поплыл в лодке, держась дороги, которою прибыл, и всюду-всюду делая отметки.

А вернувшись обратно в Улин, он пришёл к правителю области и рассказал обо всём, как было. Правитель области тут же отрядил людей, чтобы поехали вместе с рыбаком и поискали бы сделанные им отметки, но рыбак заблудился и дорогу ту больше найти не смог.

Известный Лю Цзы-цзи, живший тогда в Нанъяне и прославившийся как учёный высоких правил, узнав обо всём, обрадовался, стал даже готовиться в путь, но так и не успел: он вскорости заболел и умер.

А после и вовсе не было таких, кто «спрашивал бы о броде»!

Вот что было при Ине: он нарушил порядок неба, И хорошие люди покидали мир неспокойный. Ци с друзьями седыми на Шаншани в горе укрылись, Люди повести этой тоже с мест насиженных встали. И следы их былые не нашлись, как канули в воду, И тропинки их странствий навсегда заросли травою… Каждый кличет другого, чтобы в поле с утра трудиться, А склоняется солнце, и они отдыхать уходят… Там бамбуки и туты их обильною тенью дарят. Там гороху и просу созревать назначены сроки. Шелкопряды весною им приносят длинные нити, С урожаем осенним государевых нет налогов. На заглохших дорогах не увидеть путников дальних. Лай собак раздаётся, петухи отвечают пеньем. Форму жертвенной чаши сохраняют они старинной, И на людях одежды далеки от новых покроев. Их весёлые дети распевают свободно песни, Да и старцы седые безмятежно гуляют всюду. Зацветают растенья — люди помнят — с теплом весенним, Облетают деревья — им известно — с осенним ветром. Хоть они и не знают тех наук, что считают время, Всё же строятся сами в ряд четыре времени года. Если мир и согласье, если в жизни радостей много, То к чему ещё нужно применять учёную мудрость?.. Это редкое чудо пять веков как спрятано было, Но в прекрасное утро мир нездешний для глаз открылся. Чистоту или скверну не один питает источник. Мир открылся, но снова возвращается в недоступность… Я спросить попытаюсь у скитающихся на свете, Что они понимают за пределом сует и праха. Я хотел бы тотчас же устремиться за лёгким ветром, — С ним подняться бы в выси, с ним искать бы тех, кто мне близок!
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.