Душница. Время выбирать

Аренев Владимир

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Душница. Время выбирать (Аренев Владимир)

Владимир Аренев

Душница. Время выбирать

Серия «Точка невозврата»

На обложке использована иллюстрация Оксаны Ветловской

В книге использованы графические работы Александра Продана

От автора

Всё началось с объявления на фонарном столбе. Поздно ночью я возвращался домой на маршрутке, она остановилась перед светофором – и на обычном столбе я увидел полуоборванное «Воздушные шарики для любых торжеств».

А чем больше пишешь, тем чаще зрение у тебя начинает работать по-особому. Чаще замечаешь детальки, из которых могут прорасти интересные истории. И в этом даже не твоя какая-то там заслуга, просто… ну вот воображение тренируется особым образом реагировать на внешние раздражители.

В общем, я увидел это объявление, вбил себе пару ключевых фраз в мобилку – а дальше всё пустил на самотёк. Истории нужно было проявиться, придуматься, прорасти. Когда это случилось (а случилось, к моему удивлению, довольно быстро), я сел и записал её.

Было это в 2010 году, и остаётся только радоваться, что эта книга успела выйти в свет, её прочли, кому-то она понравилась, кого-то возмутила. А сложись всё по-другому, сейчас бы читатель решил, что я писал на злобу дня, – но увы, это просто «злоба» догнала и сделала книгу слишком актуальной.

С 2010 года «Душница» живёт уже своей жизнью, а я наблюдаю за ней, как за ребёнком, который делает первые успехи на выбранном пути. Она была тепло принята читателями в конкурсе детской и подростковой литературы «Книгуру-2013». На сайте «Лаборатория фантастики» по итогам читательского же голосования победила в категории «Лучшая сетевая публикация». Она выходила в моём авторском, «взрослом» сборнике, а теперь вот доросла до отдельной книги, да не простой – ас иллюстрациями чудесного художника Александра Продана.

Мне очень интересно, как отнесутся к ней сегодняшние читатели. И ещё: где-то там, за пределами ведомых нам полей, кажется, медленно прорастает новая история об этом же мире. Признаться, я не уверен, прорастёт ли, но – что ж, время покажет. А мне остаётся пожелать вам приятного чтения.

Ваш ВА

Часть первая

Еле-еле душа в теле.

Чуть нажали – душа в шаре!

Детская считалочка

В четверг у Курдина умер дедушка, это все знали. До конца недели на уроки Курдин не ходил, а в понедельник опоздал на геометрию. Классная его пустила, слова не сказала. Он сел рядом с Рыжим Бадей, а дедушкин шарик прицепил сбоку, на крючок для портфеля.

Шарик был здоровский. Серебристый, с тонкими чёрными прожилками и громадный, как арбуз. Под «хвостиком» у него висела кожаная ленточка. На перемене Курдин дал её рассмотреть всем, кто хотел. Сашка тоже посмотрел. Имя дедушки и даты на ленточке были серебристые, в тон шарику. И цепочка светлая. Курдин её из рук не выпускал, намотал на запястье и всё время как будто невзначай двигал туда-сюда: поправлял.

– Ну и что, он с тобой разговаривает? – спросила Жирнова, зачем-то шёпотом.

– Балда! – отмахнулся Курдин. – Первые девять дней они не разговаривают. Это потом… и то – если о них постоянно заботиться. И не со всеми подряд – только с теми, кто тонко чувствует; со взрослыми вон – редко когда.

– Ага, – поддакнул Вадя, – мне Колька Шепелявый рассказывал, ну, с Песчаного двора. Его сеструха месяц за бабкиным шариком ухаживала. Каждый день по часу книжки читала, разговаривала, музыку ей крутила, вальсы всякие. Прислушивалась, аж краску с шарика ухом стёрла. Вот такое пятно… а бабка – ни слова! Зато у Макса из двадцать шестой дядю машина сбила. Так он ему потом советы давал всю дорогу. Макс родаков еле упросил, чтобы отвезли в душницу, и он…

Курдин перебил Вадю:

– Фигня! В душницу раньше чем через год только совсем нищие своих отдают. Ну или дикари какие-нибудь. – Он многозначительно повёл бровью, глядя на Сашку.

Тот почувствовал, как наливаются багровым уши.

– Это ж, – добавил Курдин, – не всем доступно: уважать своих предков.

Не обошлось бы без драки, да прозвенел звонок. На большой переменке Сашка проигнорил собравшуюся вокруг Курдина толпу. Пошёл во двор и съел бутеры, потом сидел на скамейке; пахло прелой листвой и жареной картошкой из дома напротив, и он просто думал о разном. Про Курдина почти не думал.

Видел, как возвращались после столовки девчонки из параллельного «Б». Новенькая шла вместе с Гордейко и Сидоровой, что-то им рассказывала. Гордейко хихикала, потом заметила Сашку и помахала ему рукой. Новенькая даже не оглянулась. А Сидорова обернулась и показала ему язык. Дура.

После уроков он задержался в вестибюле. Сел у окна и рылся в портфеле. Курдин во дворе опять хвастался дедушкиным шариком. Новенькая с Гордейко и Сидоровой тоже подошли и слушали.

Сидорова увидела, что Сашка на них смотрит, и зашептала, прикрывшись ладошкой.

Сашка отвернулся, застегнул портфель и вышел во двор. На Курдина и толпищу даже не глянул. И когда Гордейко засмеялась, не обернулся.

Можно подумать!..

Дома никого не было. Он включил телик и решил, пока светло, нанести камуфляжный узор на морпехов. Как раз до завтра высохнут, и можно будет заняться мелкой прорисовкой. Вполуха слушал «Первый образовательный», что-то про эпоху Василия Бездетного. Когда показывали реконструкции боёвок – смотрел, конечно: отвлекался.

Из всего набора успел сделать только двух солдатиков.

Зазвенели в замке ключи, хлопнула дверь. Уже по тому, как громко и тяжело дышал дед, было ясно: он сегодня заглядывал в Дом писателей и сидел в буфете. Или был в редакции.

– Ни черта они не понимают, – проворчал он. Повёл широченными плечами, стряхнул с себя куртку и насадил на крючок. Пригладил ладонью-лапой остатки волос, фыркнул. – Мозги у них у всех набекрень. «Классики»!.. Вот, Санька, сидят они передо мной, жопами по стульям аж елозят, в рот заглядывают, но – ни черта не понимают. Я для них не поэт, Санька. Не поэт. «Борец с режимом», «узник совести» – вот что я такое для них!.. – Он скривился, как будто нечаянно раздавил клопа. – Ну это ладно, – сказал уже другим тоном. – Это ладно. Как у тебя дела? Уроки сделал?

Сашка покачал головой:

– Сейчас буду. Тебе чайник поставить?

Дед, раздувая мохнатые ноздри, втянул в себя воздух.

– Опять? – спросил. – Опять?!

Солдатиков и краски Сашка успел ссыпать в ящик стола. Но запах-то остался.

Дед помрачнел и зашагал на кухню. Сашку, стоявшего на пути, отодвинул в сторону одним движением ладони. Не глядя.

Так же не глядя, стоя у раковины и набирая воду в чайник, сказал:

– Не маячь. Иди делай уроки.

– Деда, я…

– Иди.

Часов до девяти он сидел на кухне, смотрел телевизор и пил чай, кружка за кружкой. Невнятно ворчал себе под нос, Сашка расслышал только: «мал-л-льчишки… едрён корень!., дети!., а потом удивляются…» Даже с папой дед разговаривать не захотел – так, перекинулся парой слов. Потом пришла мама, отобрала у него кружку, заставила переодеться в домашнее. Сашка к тому времени уроки закончил, он сидел в их с дедом комнате и листал детскую энциклопедию, исторический том. Читать не хотелось – рассматривал картинки.

– Ну что у вас опять? – спросила мама. Лицо у неё было бледное, наверное, кто-то из карапузов капризничал или снова за Сурженко родители поздно пришли. – Давайте-ка миритесь, бойцы. А то ужинать не пущу.

Дед приобнял её за плечи, звонко чмокнул в щёку.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.