За порогом весны

Песков Василий Михайлович

Серия: Песков В.М. Полное собрание сочинений [9]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
За порогом весны (Песков Василий)

Предисловие

Василий Михайлович Песков много ездил по нашей стране, дважды был в Африке, в странах Индокитая, не раз летал в Антарктиду. Непременно раз в год бывал на родине под Воронежем, где есть уникальный заповедник, описанный им многократно.

Но одним из главных путешествий своей жизни считал поездки по Америке, как по центральным штатам, так и по «особому» — Аляске. Две его книги из десятка, написанных Песковым, просто посвящены им.

В этом томе рассказ особенный, о первом путешествии «Земля за океаном».

В поездку через весь североамериканский континент с ним отправился Борис Стрельников, тоже известнейший в семидесятые годы прошлого века журналист, а помогал им собкор «Комсомолки» в Нюю-Йорке Анатолий Манаков.

Стрельников родился в 1923 году на Волге, в детстве жил в Сибири и на Северном Кавказе. Воевал, был ранен. Позже учился в центральной комсомольской школе. Это по тем временам было круто. Комсомольская элита. Работу журналиста начинал тоже в «Комсомольской правде», а когда они с Песковым путешествовали по Америке, был уже специальным корреспондентом «Правды» в США. Он написал несколько книг о жизни в Штатах, кстати, до сих пор они читаются с интересом.

Вообще родоначальниками таких поездок через весь американский континент были легендарные авторы «12 стульев» и «Золотого теленка» Илья Ильф и Евгений Петров. Вчетвером (оба автора и супруги Адамс из Нью-Йорка) на приобретенном новеньком «Форде» благородного мышиного цвета в конце 1935 — начале 1936 годов пересекли Америку от Атлантики до Тихого океана и обратно в течение двух месяцев. Тогда они написали книгу «Одноэтажная Америка».

В 1969 году Борис Стрельников с коллегой по газете «Правда» Ильей Шатуновским повторили маршрут Ильфа и Петрова, написав книгу «Америка — справа и слева».

Так что поездка Пескова в 1972 году была как бы «третьим» выходом на орбиту. Но если учесть, что в те годы и в Болгарию-то съездить было сложно, такое путешествие для читателей «Комсомолки» было открытием неведомых земель.

То была другая жизнь — с прекрасными дорогами, уличными телефонами, с которых можно было звонить в любую точку мира, бесконечными рекламными щитами, домами на колесах, магазинами, где было все… И так далее, так далее, так далее…

Ну и с уникальной американской природой, конечно. Как бы мог Василий Михайлович о ней не рассказать! Секвойи, каньоны, Ниагарский водопад. В СССР об этом могли только почитать.

Песков много фотографировал. И хотя под всеми публикациями стоит фраза «Фото авторов», это в основном дань уважения Василия Михайловича Борису Стрельникову, товарищу по жизни и путешествию.

Однако главное, к чему внимательно присматривался Песков, — это все-таки американцы с их образом жизни Они всегда нам были интересны, как интересны и сегодня при не самых дружественных отношениях.

Вот как рассказал о том, почему мы так интересны друг другу, сам Василий Михайлович:

«…За далью даль… Это чувство земли, чувство пространства, это погоня за убегающим горизонтом. Нас, знающих землю от Балтики до Камчатки, простором не удивишь. И все же первое, что надо сказать об Америке: огромное пространство! Самолет не способен родить это чувство, а машина рождает. День за днем, день за днем…

Пространства земли, рельеф, климат на характер людей влияют очень заметно. Полетите из Одессы в Эстонию — вы поразитесь различию темперамента. Итальянскую говорливость сменит скандинавская сдержанность, почти холодность.

Надо полагать, именно тут кроется «сходство в характерах русских и американцев», о котором очень охотно говорят те и другие. И каждая сторона находит, пожалуй, что-то лестное в этой похожести. Великий американец Уитмен прямо говорил, что сходство — это суть влияния пространств, которые надо обжить, принося жертвы и празднуя победы. Общение с американцами, знакомство с географией, историей и житейские наблюдения эту мысль подтверждают. Но у сходства есть, конечно, границы. Скажем больше, при близком знакомстве видишь, как внешнее сходство характеров заслоняют различия глубокие и серьезные.

В наше время первородное влияние земли на людей сокращается. Люди вырастают среди людей, а эта среда «там» и «у нас» совершенно различна».

Ну что же, садитесь поудобнее, открывайте очередной том собрания сочинений Василия Пескова.

Поехали!..

Андрей Дятлов,

заместитель главного редактора «Комсомольской правды».

1971 (окончание)

Моя любимая птица

(Окно в природу)

Мешок писем — таков отклик на предложение (2 октября 71-го года) назвать «вашу любимую птицу». И вот, как было условлено, под Новый год подводим итоги.

«Мне очень понравилась эта затея, — пишет Василий Шиворин (Тамбов). — Два вечера всей семьей у стола мы вспоминали всех птиц, каких знали, вспомнили, как они выглядят, где водятся, какие повадки имеют, чем полезны для человека. Вспомнили разные случаи. Поспорили (симпатии не у всех одинаковы). Получилась какая-то очень интересная игра. Она принесла в наш дом необычную радость». Есть письма смешные, трогательные, официальные.

Вот, например, что пишет Толя Соколов (Москва): «Заявление. Я ученик 5-го класса и очень желаю быть в числе избирателей птиц.

Предлагаю дятла. Почему? Кругом много всего строят. И дятел тоже как бы строитель: долбит и долбит. Я очень люблю долго глядеть на эту птицу».

Критерий выбора… Подход самый разный. Люди с практической жилкой считают, что наибольшее уважение человека заслужила обычная курица. «Каждому деревенскому дому известна… Куриная ножка и яичница на столе, перья в подушке. А посмотрите, как трогательно водит за собой цыпляток наседка». На другом полюсе — поборники красоты. Сорока, удод, свиристель, щегол, иволга имеют достаточно много поклонников, хотя и без претензий считать этих птиц эмблемой. Еще одну группу «избирателей» составляют те, кто красоту связывает с образом птицы в народном фольклоре, в поэзии, песнях, с традиционным к ней уважением. И потому много раз названы лебедь и журавли.

Но журавлей и лебедей видят теперь немногие. А любим мы больше то, что чаще видим и слышим. И, возможно, по этой причине поразительно большое число голосов «во всех округах» собрал обычный серенький воробей. Называют его, как правило, с оговоркой: «Я понимаю, для птичьего герба вряд ли он подойдет, но очень его люблю». За что же любят плутоватого и в самом деле симпатичного воробья? Ну, во-первых, за то, что он всегда с нами — зимой и летом. «Жизнерадостен в холод, когда некому тебя утешить, он тут, рядом, сидит нахохлившись — делит с тобой невзгоды». «Умен, понятлив, даже хитер и в то же время доверчив — селится прямо под крышей».

«Умеет постоять за себя. Я видел однажды, как отец-воробей стращал кошку, которая лезла к гнезду». «Кто скажет, что некрасив, тому я отвечу: это кому как. Мне лично яркие птицы не очень нравятся. А эта кроха в сереньком армячке очень красива». И даже стихи: «Устарела поговорка «вора — бей!» Всем известен и полезен воробей!»

Ну а какие же птицы выступают реальными кандидатами на эмблему в республиках?

Больше всего писем пришло из разных областей РСФСР. Но в этой обширной республике труднее всего иметь общего любимца. Москвичи и те, кто живет в полосе центра республики, дружно называют большую синицу. Достоинства: «Красива, доверчива, преданна (все время с нами), голосок хорош». Но чуть южнее — уже не синица, а жаворонок и перепел — фавориты.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.