Похищение столицы

Дроздов Иван Владимирович

Серия: Русский роман [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Похищение столицы (Дроздов Иван)

ПОХИЩЕНИЕ СТОЛИЦЫ Иван Дроздов

Роман

Санкт-Петербург

2001

84.3Р7

Д75

ISBN 5-7058-0368-0 © И. В. Дроздов, 2001 г.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Петр Трофимович, известный в своей стране и за рубежом литератор, вел подробные описания всех событий, происходящих в его семье. Из этих заметок он со временем намечал соорудить роман с традиционным названием «Хроника моей жизни». И сейчас без каких-либо особых намерений вынул из стола толстую тетрадь, датированную 1972-м годом, раскрыл наугад страницу, читал:

«С некоторых пор стал замечать основательные перемены во всем укладе жизни нашей семьи: моя дочь, Вера, меня дичится, редко заходит на оба этажа башни, в которой я живу, не варит и не подает кофе, когда ко мне заглядывают живущие по соседству братья-писатели или кто приезжает из Москвы. Жена моя, Нина Николаевна, все чаще недомогает, лежит на диване у себя в спальне. А недавно, перед тем как ехать на работу, вызвала скорую помощь и ей сделали укол от давления. Врач выписал больничный, и Нина почти две недели не была на службе. В это-то время я и подступился к ней с вопросом:

— Мне кажется, ты чем-то взволнована. Вот теперь у тебя долго держится давление. Что происходит? Почему ты мне не говоришь?

Нина любит отдыхать в моем кабинете и сейчас сидит у горящего камина и читает недавно изданную книгу знакомого писателя, которую тот подарил мне. На заглавном листе под своим портретом автор начертал автограф: ”Дарю тебе свое скромное чириканье, которое ты, скорее всего, едва расслышишь. Подписывать автограф не стану, потому как для тебя и твоей биографии моя подпись мало чего скажет“.

В этом автографе — весь автор с его лукавством и амбициозным характером и тайным стремлением намекнуть на свою исключительность. Он был не столько талантлив, сколько тщеславен; у него хорошо складывалась карьера: он недавно был назначен заместителем главного редактора ”Огонька“ и, может быть, потому позволил себе и эту слишком уж заметную игру с писателем, которого считал старомодным, не популярным среди молодежи и по этой причине не имеющим будущего.

Нина сделала закладку в книге, положила ее на полку камина. И долго не отвечала на мой вопрос. Смотрела перед собой, думала. Потом повернулась ко мне, тихо сказала:

— Стоит ли тебе обо всем говорить? Ты тоже разволнуешься, перестанешь работать.

— Да уж, спокойствие нашему брату необходимо; сильные мысли не живут в ералашной голове, а если ты поэт, то рифма и вовсе бежит от психопата. Недавно мне Володя Фирсов признался: ”Стихи не идут, рифма в голову не лезет“.— ”Что так?“ — спросил я. А он говорит: ”Психую много. Да и пить стал больше. Поэзия, как пчелы,— пьяных не любит“. Ну, признавайся: чем ты встревожена? Будем тревожиться вместе.

Нина не сразу, но заговорила:

— Верочка нам с тобой сюрприз преподнесла: забеременела. Не знаю, что и делать.

— А и делать ничего не надо: я против абортов, пусть рожает. И незачем городить из этого проблему, не надо ее пилить, журить, упрекать. Случилось, так случилось. Наше дело — поддержать девочку в ее трудном положении. Ведь ей только в прошлом месяце восемнадцать исполнилось. Мать должна выносить ребенка в радости. Вот ты и создавай эту атмосферу радости.

— А отец ребенка? Он тебя не интересует? Ты даже не спрашиваешь, кто он и будет ли он ей мужем?

— Чего же тут спрашивать? Надеюсь, ты сама расскажешь.

— Суданец он, иностранный студент,— обожгла Нина нежданной новостью.

— Суданец? Это, как я понимаю, черный?

— Ну, не совсем черный, однако и не белый. Вроде бы араб он. Одним словом, студент из Судана. Африканец. Но ты обещай помалкивать. Боится Верочка твоего гнева. Знает она, как ты относишься к смешанным бракам. Твой последний роман она, кажется, уж в третий раз перечитывает, а там ты ворошишь эту проблему.

— Да уж, хорошего тут мало. Но я и в этом случае против аборта.

— Не будет она делать аборта. Оба они хотят ребенка.

— Так, значит, замуж пойдет? В Судан поедет?

— До Судана еще далеко. Ахмет-то ее на первом курсе учится, а впереди еще пять лет, затем два года практики в больнице. А там у него аспирантура. Он, видишь ли, профессором хочет стать, студентов у себя на родине учить.

И потом, помолчав, Нина добавила:

— Ахмет из богатой семьи, у него старший брат какой-то важный чиновник, часто у нас в России бывает. Торговые договоры заключает.

— Ну, что ж, если у них любовь, так и пусть живут. Приглашай его в гости, будем знакомиться. Делай вид, что ничего не происходит. По крайней мере, я эту историю в проблему превращать не собираюсь.

Нина взяла в руки книгу, но читать не торопилась. Смотрела на огонь в камине, думала. Затем заключила:

— Не родная она нам, вот ты так и говоришь.

Я тогда вскинулся:

— Ну, а это уж ты напрасно. Об этом-то как раз и нет моей мысли. Верочка давно прикипела к сердцу. Зови Ахмета, и пусть они сами решают свою судьбу. А если и не сладится их союз, горевать не станем. Себе возьмем парня, воспитывать будем. Только, признаться, не думал я, что наша Вера, умница и во всяком деле рассудительная, выкинет такой фортель. Не гадал, не чаял.

— Почему парня? — грустно улыбнулась Нина.— Может, девочка родится.

— Парень будет. Сына Бог не дал, так пусть внук будет.

Пододвинул лист бумаги, давая понять, что говорить об этом больше нечего. И незачем терзаться, нагонять себе давление. С ее-то нервами и сосудами надо уж давно бы научиться держать удары судьбы и не расклеиваться. В судьбу, как и в Бога, надо верить».

Трофимыч сунул дневник в стол и склонился над белым листом.

Вера была дочерью младшей сестры Нины. Ее мать умерла при родах, а отец пил, не имел квартиры — вот и пришлось взять к себе племянницу. С тех пор и росла девочка в их семье. И никто из близких друзей и соседей не знал, что дочь у них приемная. Не знала об этом и Вера.

Ахмет и Верочка учились на одном курсе; поначалу суданец ухаживал за вериной подружкой Соней и Вера даже помыслить не могла, что когда-нибудь станет объектом обожания Ахмета. Она хорошо училась, была стипендиаткой, но внешне ничем не выделялась. И одета была простенько, украшений не носила. Она была из разряда девушек, которые не сразу бросаются в глаза, но если к ним приглядишься, начинают тебя привораживать. И чем дольше с ней общаешься, слушаешь ее и на нее смотришь, тем больше к ней прикипаешь. Случай свел их на узенькой дорожке, по которой они пешком ходили домой из университета. Вера жила в доме неподалеку от общежития иностранных студентов, и они каждый день, проводив Соню до метро, сворачивали на тротуар, по которому через десять-пятнадцать минут пути оба оказывались у подъездов своих домов. Вначале дружески болтали о том о сем, и было им весело, легко — ведь их ничто не связывало. Вера знала, что Ахмет имеет к Соне серьезные намерения и та с радостью предвкушала момент, когда они, поженившись, сядут в самолет и помчатся в далекий Судан, где у Ахмета большая семья, дворец на берегу Нила и важный брат. Два-три раза в год этот брат приезжал в Москву, и тогда к университету подкатывал длинный, сверкавший лаком автомобиль с иностранным флажком и Ахмет с Соней ехали к ней домой. Старшая сестра Сони жила в Америке, и Соня мечтала куда-нибудь уехать «из этой страны», как она звала свою Родину, а потому к Ахмету относилась с нежностью, считала его подарком судьбы.

Вера иногда спрашивала Ахмета:

— Когда у вас свадьба? Я еще ни разу не была на свадьбе! Надеюсь, пригласите?

Ахмет называл сроки, но потом стал отодвигать время свадьбы и на вопросы Веры

отвечал сдержанно и будто бы неохотно. Вера заметила это и перестала спрашивать. Ахмет не торопился идти домой, шел медленно, растягивая время общения. Однажды предложил ей зайти в ювелирный магазин и тут, стоя у прилавка, робко проговорил:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.