Терпение

Дмитриева Анастасия

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Терпение (Дмитриева Анастасия)

Анастасия Дмитриева

*лунный свет*

ТЕРПЕНИЕ

ПОВЕСТЬ

(из цикла «ПРЯМУХИНСКИЙ ПОВОРОТ»)

«…терпением вашим спасайте души ваши…»

Евангелие от Луки,

гл.21, ст.19.

Часть первая

«1»

Июльское вечернее солнце подкатилось к покрасневшему горизонту. Над обмельчавшей за жаркое лето Осугой поднялся туман. Оглушительно пели кузнечики. Любка шла по дороге в Коростково, хмуро поглядывая на собственную тень и недовольно отмахиваясь от назойливых мушек. У нее была веская причина для плохого настроения.

Уже подходя к деревне, она увидела костер позади огородов, и несколько фигур у него.

- Ну, Аська, подруга! Спасибо тебе скажу! – пробурчала Любка.

Ася была действительно подругой Любки, да и куда им было деться друг от друга? Росли они вместе, в Прямухино, в школе сидели за одной партой. Кроме того, их год рождения выдался неурожайным, так что дружить Любке было больше не с кем, в их и без того малокомплектном классе больше девочек не было, да и после выпускного вечера дорогам их было негде разойтись. Так что дружба их была вынужденной, особенно сегодня, когда Ася с друзьями была там – на костре в Коростково, а Любка, по определенным причинам догадавшаяся об этом, шла к ним затем, чтобы отомстить за себя и, по возможности, устроить скандал.

- Опа, Любка катит! – весело проговорил кто-то.

Любка решительно прошла к костру и уселась на полено. С костром возился ее родной брат Пашка, рядом сидели Ася со своим парнем Лешкой, тут же развалился бывший одноклассник Колька и закадычный друг Роськи Илюха.

- Чего замолчали? А Роська где? – спросила она.

- Поляну везет с Андрюхой, – хмуро пробурчал Пашка.

Любка ухмыльнулась, хотела что-нибудь съязвить, но промолчала. Нужно было дождаться Роську.

Роська был двоюродным братом Аси. Любка знала его всю свою жизнь, но вот почему-то в восьмом классе посмотрела на него каким-то другим взглядом. Может быть, потому что была весна, а может быть, потому что вокруг были или мальчики, которые казались совсем несуразными, или родные братья. А влюбиться хотелось. Потому что Ася была уже влюблена по уши в городского Лешку, и потому что просто пришла пора. Хотя, кто уже вспомнит, о чем подумала Любка весенним вечером, когда пришла в гости к однокласснице и застала там ее брата. Роська переходил в последний класс, казался ужасно взрослым, а заодно и красивым. Любка, конечно, переживала по этим двум пунктам - во-первых, из-за разницы в возрасте, а во-вторых, из-за своей внешности. У них в школе первой красавицей уже считалась Ася, а Любка – так, ничего особенного - курносая, немножко конопатая, с косичкой. Но видимо как-то очень откровенно смотрела она на Роську, а может быть просто судьба у них такая, но он неожиданно для всех начал таскать Любке цветы охапками, шоколадки тоннами и даже рисовал ее портреты в тетрадках. Народ на них подивился, и решил, что после того, как Любка отучится, Роська в армии отслужит, сыграют селом свадьбу, да и ладно. Однако жизнь развела их дрожки, и вот год прошел, как Роська вернулся из армии, а село планирует праздновать его свадьбу, да не с Любкой, а Самсоновой Викой.

Ася, конечно, знала Любкин характер, поэтому самолично приняла решение не звать подругу на костер, на котором Роська прощался с холостой жизнью. Любка, конечно, это понимала, но ничего не могла поделать с обидой на Асю, Роську, а заодно и на всех прочих. Она выдергивала травинки, бросала их в костер и вспоминала, как она почти два года жила счастливым ожиданием Роськиных писем, а он писал ей часто, почти каждую неделю. Все его письма до сих пор аккуратно сложенные в коробку из-под сапог хранятся в страшной тайне от домашних в клети за сундуком. Ровно шестьдесят семь писем и четыре открытки. Благодаря этим письмам Любка узнала, что Роську, оказывается, зовут Ромой, и окрестила его навсегда Ромашкой. И он вместо подписи рисовал ромашку. А потом он перестал писать, и Любка лезла на стены, и Ася почему-то прятала глаза, и брат Пашка советовал плюнуть на Роську, на письма и вообще на весь белый свет.

***

- А чего, друг вам и выпить не поставил? – нагловато спросила Любка у брата.

- Я тебе каким языком сказал – с Андрюхой поляну везут, – по-прежнему недовольно ответил Пашка.

- Слышь, Аськ, а чего Викуля-то не пришла?

- Ну, так типа мальчишник сегодня. Она там с девками тусит, – с неохотой ответила Ася.

- А ты чего тут?

- Чего ты тормозишь? Мне чего, к Викуле идти, что ли?

Любка пожала плечами, хотя все было понятно – девчонки никогда не дружили с Викой, какая-то кошка пробежала между ними давно, правда, какой масти она была, уже никто не вспомнит. Через пару минут появились и Роська с Андреем. Андрей протянул Илюхе пакет и уселся рядом с Любкой.

- Чего мало так? – возмутился Илюха.

- Все предусмотрено, - усмехнулся Андрей.

- Ну, смотрите, а то еще народ должен подойти, - предупредил Илюха.

- Да мы уж догадались, - проговорил Андрей, многозначительно глядя на Любку.

Роська продолжал сидеть на мотоцикле.

- Ну чего ты там прячешься? – не выдержала Любка. – Иди, я тебя поздравлять буду!

Ну, привет, что ли, - проговорил Роська, усаживаясь на землю.

Илюха открыл бутылку настойки и протянул Любке.

- Дорогому гостю и первый тост! – засмеялся он.

- Давай, Любк, отожги! – засмеялся Лешка, который уже отпивал от другой бутылки.

- Ну чего? Типа счастья тебе, - почти шепотом проговорила Любка и залпом выпила почти половину.

У костра одобрительно загудели.

- Вот так поздравила! – покачала головой Ася.

Роська пристально смотрел на Любку. А она вспоминала, как примчалась к нему, когда узнала, что он вернулся из армии. Как ее не пустили в дом. И как потом по деревне пошла слава, что Любка путалась два года с дачниками, что только вот Вика, да родная мать уберегли Роську от гулящей жены… Глупо конечно, но почему-то Роська поверил. Две недели сидел дома, а потом вызвал Любку, привез на Осугу и спросил, наконец, у нее – правду ли про нее говорят. В ответ Любка только плакала. Долго так стояли они там, где раньше целыми ночами сидели у костра, признавались друг другу в любви, встречали закаты. Там, где Люка обещала ждать два года, где она ни разу не дала Роське повода усомниться в ее честности.

- Что ж ты, поверил такому! Да за такое морды бьют, а ты – поверил!
- ответила наконец Любка.

- А зачем им врать? Матери моей, зачем мне врать?

- А если б и так – ты бы не простил, да? – зачем-то спросила Любка.

- А я и не прощаю, слышишь? Не прощаю. И не попадайся мне больше. Все. Забудь.

Люба могла бы кинуться в ноги, клясться, доказать даже свою невинность, но она только оскорблено молчала.

***

На костер подошли еще ребята. Пили, смеялись, косились на Любку. А она молчала, пила, когда предлагали, и вспоминала, глядя на бледного Роську, который тоже видимо, мучился воспоминаниями. Андрюха извлек откуда-то гитару. Запел:

Белый снег, серый лед,

На растрескавшейся земле.

Одеялом лоскутным на ней,

Город в дорожной петле.

Остальные дружно подхватили:

А над городом плывут облака,

Закрывая небесный свет,

А над городом – желтый дым,

Городу две тысячи лет,

Прожитых под светом звезды по имени Солнце…

Наконец количество пустых бутылок выросло настолько, что всем уже по большому счету было все равно, по какому поводу пить. Ася с Лешкой куда-то ушли, остальные сидели кучками, что-то оживленно обсуждали, Андрюха как заведенный пел Цоя. Любка поднялась и, слыша только удары собственного сердца, подошла к Роське.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.