Чего желают джентльмены

Серия: Все о Мордреде Хамском [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Темная беспросветная ночь сгустилась над Нью-Девиллом. В такие ночи гуляют по крышам влюбленные, видят кошмары все остальные, и совершаются преступления века. Одно из них как раз подходило к завершающей стадии. На крыше "Хелл-кредит банка" возилась неясная фигура. Вторая подозрительная личность обреталась на улице, делая вид, что всего лишь совершает ночной моцион. Внезапно первый злоумышленник как-то странно изломался, отрастил себе два больших ястребинных крыла и камнем рухнул вниз, выравниваясь в свободном парении. Вслед за ним полетело что-то темное, похожее на мешок. Подельник, караулящий на улице, оживился, забегал, пытаясь его поймать... и поймал, живописной кляксой распластавшись на асфальте. Тяжесть неправедно нажитого, помноженная на силу ускорения, оказалась чересчур велика. Однако вскоре грабитель поднялся, сгреб в кучу себя, мешок и удалился, слегка хромая.

***

Профессор Лех Козельц самозабвенно читал лекцию по криминалистике в Нью-Девилльской Академии Темных искусств. Распустив воображаемый разноцветный хвост былой славы, он вышагивал перед студентами, в тщетной попытке убедить их в своей гениальности. Поскольку курс был далеко не первый, и даже не второй, а уже предпоследний - убеждались они как-то не очень. Только впечатлительная кикимора Люси, прикрыв глаза, предавалась мечтаниям о своих будущих славных деяниях. Впрочем, Люси вообще слыла крайне нервной и эмоциональной натурой. Увидев в морге вскрытый труп - она мгновенно начинала сочинять венок сонетов, на занятиях по психологии порывалась устраивать митинги в поддержку криминальных элементов, а вид разглагольствующего профессора Козельца её просто убаюкивал. Юной кикиморе нравилось думать, что лет через сто она будет такой же важной и ненавидимой студентами. Патологическая неприязнь к профессору Козельцу была чем-то вроде университетской реликвии и бережно передавалась от одного поколения молодых дарований к другому. Дело в том, что почтенный Лех Козельц - заслуженный вурдалак, находящийся уже в том невероятном возрасте, когда помнить его - верх дурного тона... ненавидел студентов искренней, чистой и незамутненной, как первач его хорошей знакомой Розы Шульц, ненавистью.

Особенно сильными объектами его антипатии становились молодые, ироничные всезнайки, искренне уверенные в том, что мир непременно обязан содрогнуться от их гениальности. Примерно как вон тот непочтительный молодой черт за третьим столом слева, позволяющий себе с ехидной улыбкой комментировать его, профессорское, выступление! Причем не когда-нибудь, а именно в тот животрепещущий момент, когда он повествует о блестящей поимке маньяка Серебряное Горло! Этого хрупкий профессорский организм снести уже не мог.

- Мордред Хамский!
- несколько громче и визгливее, чем того требовала ситуация и позволяла академическая этика, воскликнул Козельц. В силу давней, глубокой и на диво взаимной неприязни к этому студенту, он даже запомнил его имя.

Нахальный молодой черт внимательно на него посмотрел. Немного подумал. Встал. Надел винтажную черную шляпу с узкой лентой. И только после этого символически отсалютовав собеседнику двумя пальцами, прикоснувшись ими к полям шляпы, крайне вежливо поинтересовался:

- Профессор?

Леха Козельца едва не хватил удар. Мало того, что этот юнец раздражает его вот уже на протяжении трех лет, так он еще всегда умудряется выглядеть при этом настоящим джентльменом! А эта его дурацкая шляпа... неизменное приталенное пальто... выглаженные идеально-белые рубашки... Из какого века он явился? И не сделал ли он это специально, чтобы стать его, козельцовским, персональным инфарктом? То ли дело Падди МакГир - замечательный был студент!

- Вы вопиюще невнимательны к моей лекции, - справившись с эмоциями, проскрипел профессор.

- Отнюдь, сэр, - все так же спокойно, с легкой улыбкой парировал раздражитель. Насмешка светилась на дне умных темно-багровых глаз, но не придираться же к этому?!

- Да-а?
- Козельц произнес это таким тоном, что стало ясно: сейчас будет какая-то каверза.
- Тогда повторите мое последнее предложение.

- И вот, в тот самый момент, когда Джон Хейз, более известный как маньяк Серебряное Горло, торжествовал, в ничтожной уверенности, что ушел от полиции - карающим мечом справедливого возмездия на него обрушился я, - дословно, полностью повторяя завывающие интонации профессора, процитировал Хамский.
- Однако, при всем уважении, профессор, я мог бы не утруждать себя запоминанием вашей лекции, - выдав это сенсационное заявление, Мордред обвел взглядом притихшую аудиторию. Зарождающаяся звездная болезнь и любовь к игре на публику обещали со временем сделать из него прекрасного актера и рассказчика, но совершенно невыносимого типа.

- Что?!
- Поначалу профессору показалось, что он ослышался. Но стервятническое выражение лиц аудитории убедило его в обратном.
- Да ты...

Хамский с интересом наклонил голову, по-акульи выжидая, когда Козельц выйдет из себя, и по нему можно будет нанести единственно точный удар. Почувствовав это, престарелый вурдалак решил сбавить обороты:

- Что же заставило вас сделать такие выводы, молодой мистер?
- с ненавистью, но вежливо, прохрипел он.

- Вы говорили о том, что у Серебряного Горла был свой особенный стиль, не так ли? Он надевал своим жертвам серебряный ошейник и ждал, пока несчастные скончаются в мучениях. Я все верно излагаю?

- Упрощенно, но да, - скрипя зубами, признал Козельц.

- В таком случае, у Джона Хейза должны были найти признаки сильнейшей аллергии. Даже учитывая тот факт, что работал он в толстых перчатках, серебро, как мы знаем, металл крайне токсичный. При длительном контакте с ним - видимые следы на теле предполагаемого маньяка просто не могли не появиться. Но и это еще не все. Джон Хейз утверждал, что вечер, когда произошло последнее убийство, он провел на рыбалке в Блэк-крике. У меня есть все основания считать, что он не лгал. Вы задержали его на следующее утро, и не найдя никаких доказательств рыболовецкой деятельности, посчитали, что таковой просто не было. Я вполне допускаю, что сорок лет назад подобная информация не была общеизвестной, но вам, лучшему, как вы говорите, следователю, не делает чести то, что вы не посетили Блэк-крик лично. Джон Хейз действительно был там в ту ночь, только не на рыбалке, а у любовницы. Помнится, лучший бордель с ундинами у нас находится именно там, не так ли, коллеги?

Коллеги издали приглушенные смешки, покраснели и с интересом вытянули шеи, боясь пропустить нюансы разворачивающегося конфликта. Они мучительно пытались разобраться, на чью же сторону встать. В силу соцопатичных особенностей своей натуры, Хамский особой популярностью в среде соучеников не пользовался. Но генетическая ненависть победила, и двадцать пар глаз выжидающе уставились на вурдалака.

- Это антинаучно!
- Тщательно подавляемая злоба вырвалась из профессора злобным бульканьем сбегающего из кастрюли молока.
- Это какое-то шаманство, а не криминалистика! Ангел знает, что такое...

Хамский спокойно переждал взрыв негодования, и добил Козельца одним точным, красивым ударом.

- Джон Хейз просто не мог быть Серебряным Горлом потому, что настоящий убийца был вампиром. А мистер Хейз, как нам всем известно - черт. Посмотрите на фотографии жертв - они практически обескровлены...

- Ерунда!
- взвился профессор.
- Им отделили головы от тел, естественно они обескровлены!

Хамский снисходительно улыбнулся.

- Им пережгли горла, это разные вещи, в таком случае кровь быстро сворачивается и почти не вытекает из тела, а вот серебряный ошейник здорово маскирует следы кровопийства...

Аудитория задумалась...и разразилась аплодисментами. Хамский раскланялся. Козельц угрожающе встопорщил седые волосы в носу и ушах.

- Выдумки, голые теории, бездоказательные предположения!
- на манер циркулярной пилы заскрипел он.
- Вы не имеете права глумиться над моими почетными заслугами! Я был лучшим детективом в столице!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.