Краса русской армии братья Панаевы

Поселянин Е.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Краса русской армии братья Панаевы (Поселянин Е.)

Погожев Евгений Николаевич (Е.Поселянин)

Краса русской армии братья Панаевы

Петроград. Издание Главного управления военно-учебных заведений. 1917

Великая жатва доблестной русской молодежи скошена в последнюю войну. Память и хвала всем павшим за родину: память и хвала на земле, вечные, нетленные венцы им в небе. За мир, прежде всего за мир, чтобы Европа могла дышать свободно, за избавлеше от попрания всех законов божеских и человеческих от безстыдного немецкого сапога сражались они. Сражались за святыню семейного очага, за разрушаемые и оскверняемые храмы и святилища и поэтому в гибели своей заслужили святой венец мученичества, как отдавшие жизнь за Божию правду.

Хвала им и вечная память и нетленные в небе венцы!

Но, как одна звезда горит ярче другой, так и в общем изумительном подвиге доблестной русской арми выделяются высотой и святостью подвига некоторые отдельные лица. И к числу таких лиц, о подвиге которых в умилении и в счастливом изумлении узнала вся Россия, принадлежат приснопамятные братья Панаевы.

Нам недостаточно знать о геройстве людей. Нам интересно проследить, как складывались эти высокие характеры, в какой обстановке, в какой жизненной школе образовывались они. И воспитанникам военно-учебных заведений, готовящимся к высокому званию защитников родины, надо хорошо узнать и постичь таких людей. В нравственном и умственном развитии юноши на него влияют обыкновенно двe среды: семья и школа.

Панаевы происходили из старого служилого рода. Отец их в молодых годах принимал участие в Севастопольской кампании, к старости некоторое время прожил на южном берегу Крыма, а последние годы жизни провел под Петроградом в городе Павловске с его великолепным парком. Он женился уже в преклонных годах и имел четырех сыновей. Это был человек до самозабвения честный и точный в исполнении служебного долга, имел нрав прямой, рыцарский. Прекрасный кавалерист, он чрезвычайно любил лошадей и был в них большой знаток. Панаев был человеком во всех привычках и взглядах своих чисто русским, отличался большой набожностью и был чрезвычайно привязан к своим детям. Особенно много внимания уделял он старшему своему сыну Борису. Он принадлежал к числу тех людей, которые, так сказать, прирожденные семьяне, смолоду мечтал о семейной жизни, но только на склоне лет этой жизнью зажил. Можно поэтому себе представить его привязанность к своим детям. Он был для них и дядька, и мамка, и можно было видеть, как этот убеленный сединами с длинной бородой сановитый старец лично купал в детской ванночке своих ребятишек. Всех детей у Панаевых было четверо: Борис, Гурий, Лев и Платон. Чутким отцовским сердцем он угадал большие способности и высокие душевные задатки в своем первенце Борисе и обращал на него особое внимание. Было что-то трогательное и изумительное в этих долгих беседах стараго отца с тихим мальчиком, который как-то жадно впивал все, что говорил ему любимый отец, и мозг которого в этих беседах рано созрел.

Панаев–отец часто говорил, что больше всего на свете боится он, как бы дети его потом не превратились в ничтожных бездушных людей, без духовного содержания, пустоголовых военных франтов. Боязнь его, как мы видим, слава Богу, не подтвердилась. Дети его вышли такими, какими он был сам: прямыми, честными, духовно содержательными и работающими людьми. Дети рано остались сиротами: отец умер, когда Борису было всего десять лет. Смерть отца произвела на него глубочайшее впечатление. Сдержанный, немного скрытый внутри себя, привязывавшийся глубоко, но с какою-то стыдливою робостью, бедный мальчик утратил в отцe своем и лучшего друга и своего руководителя. Достаточно сказать, что с тех пор его никогда не видали уже смеющимся, и все их знакомые сразу заметили громадную в нем перемену. Он как бы съежился, обособился, в нем развилась какая-то особая заботливость, исполнительность: он из детства прямо перешагнул к нравственной зрелости. Трудно остаться молодой вдОвe с четырьмя детьми на руках при небольших средствах. Борис сразу вошел в положение матери и стал ей помощником и советчиком. Он старался заменить, насколько это было возможно в его лета, для своих братьев умершего отца и всячески помогал матери.

В этой семье, гдe все её члены были издавна военными, естественный ход был в корпус, и братья один за другим вступили во второй Петроградский кадетский корпус, расположенный в великолепном, громаднейшем старинном здании на Петроградской сторонe. Сложно то чувство, с которым мальчик с рук ласковой матери, из уюта семейных комнаток, вступает в громадное каменное здание, гдe ему придется провести все свое отрочество и часть юности в обществе посланных ему судьбою сверстников. В каком отношении станет он с начальством, учителями, товарищами, как будет усваиват себе преподаваемые предметы, втянется ли в разумные требования дисциплины, пойдет ли его общее развитие постепенным здоровым путем? Но первые часы и дни, проведенные в шумном и многолюдном учебном заведении мальчиком, пришедшим из тишины домашнего крова, полны для него, конечно, какой-то жути и неопределенности.

В одном из корридоров второго корпуса висит список с известной картины русского художника «Отъезд кадета в корпус»: в небогатой гостиной с кипящим на столе самоваром отставной полковник с женою отпускают сына; в дверях старая экономка или няня с мешком в рукe, в котором, верно, запрятано много гостинцев. Отец курит трубку, мать, сидя в кpecлe, обняла сынка в черной шинели с башлыком; мальчику, видно, не хочется уезжать из домашнего уюта, а матери еще тяжелee, чем сынку. И сколько вот таких матерей грустит в этой необходимой разлуке. Как молятся они за своих детей, чтобы оградил их Бог от дурного товарищества, дурных примеров, послал им разумениe учения, воспитал в них хороших и добрых людей... И грех, кто во время понял великость святость материнской любви для того память о матери была и в школьные годы и на протяжении всей жизни великой спасающей силой. Эта память, в ту минуту, как слабеет воля, готовая склониться к плохому поступку, к нечистому делу, вдруг на краю гибели останавливает человека. И, если бы мы чаше думали о своих родителях, о том, что светлою жизнью своею мы должны дать им награду за все перенесенные ими для нас жертвы, жизнь бы наша стала лучше. Счасливы тe, кто до конца хранили к своей матери то чувство, с которым детьми прижимались к ея груди и кому не в чем себя упрекнуть, когда закроются навеки глаза, смотревшие на нас с тою любовью, какой больше никогда уже не встретим. И в минуту страшного боя чей образ встанет пред нами с особою силою, и где будем искать защиты:

Дам тебе я на дорогу

Образок святой.

Ты его, моляся Богу,

Ставь перед собой.

Да, готовясь в бой опасный,

Помни мать свою.

Вот, братья Панаевы весь свой жизненный путь прошли с живою памятью в сердцe о матери, всегда оглядывались на светлые для них образы своих родителей, и поэтому путь их жизни был такой светлый и правый. Борис Панаев вступил в корпус таким, каким бывают в его лета немногие – вернее, каким в его лета почти никто не бывает. Он был уже маленький сложившийся человек, с определенным мировоззрением. Происходя из военной семьи, он, конечно, не мог оставаться равнодушным к тем воспоминаниям воинской славы, какими полон второй кадетский корпус, это место, где воспитались и откуда выпорхнули полные сил душевных и жажды славы такие птенцы, как бессмертный победитель Наполеона генерал-фельдмаршал князь Михаил Илларинович Голенищев-Кутузов-Смоленский, как действовавшие при полном сочувствии этого старого их однокашника знаменитые pyccкиe партизаны отечественной войны Сеславин и Фигнер.

Сколько мыслей в героически настроенном мальчикe должен был возбуждать образ великого полководца с рукою, которая движением своим двигает вперед победоносные полки, какою чудною музыкою для слуха его звучал список тех русских побед: в достижении которых Кутузов участвовал или подчиненным или командующим генералом: Шумла, Очаков, Бендеры, Измаил, Рущук, Бородино, Тарутин, Малоярославец, Вязьма, Красный. Дух бессмертен и не разрушаем. И, быть можеть в глухую ночь тень старого фельдмаршала появляется в тех старых залах, где он бегал живым восприимчивым мальчиком, и, всматриваясь в души спящих в рядах дортуаров кадет, навевает им видения битв и распаляет в сердцах их жажду военных подвигов.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.