Море и плен

Луцкий Игорь

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Море и плен (Луцкий Игорь)

И

краху.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

эпилог.

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Игорь Луцкий.

И

ТРАГЕДИЯ СЕВАСТОПОЛЯ

(1940 — 1945)

\ \ I Ь ' I

ЛИ Slarir Pubtbhlng House. Inc Ш Гд»1 4th Street New York 3. N. Y.

Стр.

Часть первая.

Часть вторая.

талии и Гитлер пробуют свои военные знания на

б) Лагеря и камеры смертников .... 143

в) Восточные рабочие — «ОстарбаА-

ОТ АВТОРА.

Прежде чем начинать писать эту книгу о пройденных дорогах в минувшие злопамятные дни второй мировой войны — черноморцами, я хочу пояснить читателю, что побудило меня взяться за перо и начать свои воспоминания о Российских моряках, прошедших свою Голгофу в огне, на морях и на суше.

[Многие пишут свои „мемуары”. Пишут их и иностранцы о русских воинах, использовывая случайные материалы нашего неспокойного времени.

Я лично, не принадлежу к таким наблюдателям современных дней. Мне не довелось творить сверхчудеса

|в истории. Не собираюсь я и кляузничать, бросать в кого либо грязью, что часто встречается в „мемуарах” наших русских авторов из эмиграции.

Я буду касаться только того, что было самим пережито на родных землях России.

Я остался одним из немногих, которым довелось по долгу своей службы, видеть и самому шагать по горящим городам и селам Крыма, Украины, Белоруссии.

В свою бытность военнослужащим, советского военноморского флота на Черном море и по воле судьбы уцелевшим, я живой свидетель зверств, не только нацистов гитлеровской Германии, но и палачей сталинского коммунизма, из стен НКВД и НГБ Кремля, при обороне города Севастополя в 1941-42 годах.

Это зло и обязало меня, еще и еще раз напомнить уцелевшим защитникам крепости, о тех страшных днях, чтобы каждый из них вспомнил и теперь, вдалеке от Родины, черноморских героев без орденов и медалей, не как краснофлотцев в советских бушлатах, а как верных патриотов России и вспомнил ту правду пагубных сталинских оборон города, о которых так мало знзет наша послевоенная зарубежная молодежь.

Я хочу вспомнить о тех погибших, которые не по своей вине воевали за сталинский социализм.

Юг России и пролитая там кровь сынов России, всегда со мной, до конца моих дней.

Я уверен, что возрожденная Россия, не забудет отважных черноморцев, отдававших свою жизнь за „грехи’* отцов.....

Вот причина, которая заставила меня взяться за перо и напомнить миру о матросах родины России.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

$ После короткой стоянки, по случаю ремонта палубных надстроек, пополнения топлива и питьевой воды, эсминец ,,Безымянный” снялся с якоря и оставил семикилометровый пролив Большого рейда.

Оснастка, внешний вид его при выходе из Южной бухты был настолько внушительный, что подавал надежду о непобедимости русского флага. Провожавшая толпа, в которой было много девушек, долго махала платочками вслед постепенно скрывавшемуся из вида кораблю, на котором уходили их друзья и возлюбленные. Но, черноморская крепость на последние довичьи приветствия не подняла своего прощального флажка. От командования всему экипажу был строгий приказ: не только с провожающими в последнюю минуту не говорить, но даже не подавать с судна прощальных знаков.

„Бдительность и еще раз бдительность” — не должна оставлять советских матросов, пока Советский Союз находится в капиталистическом окружении. — Таково требование вождей интернационального коммунизма.

• •

Со времени спуска «а воду, эсминец „Безымянный” по своему судовому журналу мог гордиться доблестью, трудолюбием и дисциплиной экипажа. Оставляя родной город, он спешил в строй маневрирующей Черноморской эскадры, но быть вместе с другими кораблями ему долго не пришлось. Пришло срочное распоряжение, оставить

эскадру и в сопровождении двух малозначущих судов идти на Новороссийск.

В спешности изменения маршрута эсминца, знал через радиста в первую очередь комиссар, а уже во вторую только и сам капитан корабля. Так уже водилось во времена сталинской диктатуры: хозяин знал последним, что делается в его собственном доме.1)

Пересекши широты морского поля, „Безымянный” благополучно дошел до гавани Новороссийска и бросил якорь.

Социалистические соревнования еще в доках Севастополя изнурили матросов. Этот ремень социализма нигде не оставлял подсоветского человека.

Моряки, как и заводские рабочие, должны были держать себя в полной изоляции от несоциализированной публики. Матрос уходящий в море, это прежде всего человек выполняющий план партии и правительства и отвечать на прощальный привет своей возлюбленной в его обязанности не входит. Обязанность его выдерживать, под час непосильную, вахту’ стахановщины, как и на суше советскому рабу: один за трех.

Матросы были изморены безконечными соревнованиями и каждый из них ждал отпуска на берег. За все время стоянки эсминца на ремонте в доках крепости им так и не пришлось побывать на берегу, хотя им и было обещано политруками.

Теперь-же, попав в бухту Новороссийска, они верили, что нм разрешат побывать на заманчивом берегу н они принялись ободрять друг друга, желая каждому счастливчику хорошо отдохнуть в городском саду среди гражданской молодежи.

Особенно рвались на берег матросы первого года службы, считавшие себя как бы полу-моряками и рвались не от усталости вахт, а от политических занятий, которые советскими комиссарами называются „социалистическим воспитанием в духе коммунизма”.

Были обмануты в своих надеждах матросы и на этот раз; как только корабль пришвартовался в назначенном месте, членом морского совета Гугиным был дан приказ, гласящий: „Никому и ни ири-какнх обстоятельствах, из личного состава, за исключением начальствующего командного мостика, оставлять палубу эсминца не разрешается, до тех пор, пока судно не будет подготовлено для инспекционной группы НАРКОМФЛОТА, которая ожидается с часу на час”.

Ниже, в приказе говорилось, что ..Безымянный”, после проверки, должен из арсенала Новороссийского порта получить дополнительное вооружение, равное военному времени.

Под приказом стояли подписи, к строевой и боевой службе флота никакого отношение не имеющие: Нач. политотдела Гугина и секретаря Обкома партии Крыма АССР Семенова.

Командир эсминца, капитан второго ранга А. Серов, обойти требование политических вельмож не смел и тут же отменил судовой отпускной лист, обязав технический

‘собого отдела НКВД и портовой партийной орп.ни-13ЦНИ.2)

В Советском Союзе „поощрения” и „благодарности” 1аром не даются. Они профилактически стимулируются необходимостью — общественные интересы считать »ыше личных. Таково было и „поощрение” присланное экипажу эсминца, гласившее: „Учитывая, что до выхода в море имеется еще время для стоянки корабля, то в Знак поощрения, политическое управление флота рекомендует. а командующий приказывает, разрешить командованию “Безымянного” производить увольнение матросов и начальствующих лиц в город, но нс превышая итнадцатипроцентного числа от всего личного состава...” \ Это плановое приказание было зачитано на полит-Ч беседе комиссаром и оно, мало кого из моряков обод-рило, все они стояли понуря головы, но что будешь де-ать коль правды нет в СССР. И поэтому увольнение про-зводилось по личному отбору комиссара.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.