Человек с ружьем

Гольдберг Иссак Григорьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Человек с ружьем (Гольдберг Иссак)
V I ШяВк г
8 79 • v Я шЯяшж Ж-J
1 Ll 1 ЛШШ . 1 В '^Я Ь }’шл' КШ \
А В V t j jclff Л- К| V Я Бх 1 'яг,I ' Л
/ Л ’я Jf jj-x ;У Sl.
-; ... Iv: vsB Ч i .*>r A A w % И W I . J
JG ’ ’ '*. ’i

г

Человек с ружьем
j

Формат бум.

— Парнишка, а, парнишка!

В. весеннем гулком воздухе этот окрик прозвучал -ломко и неожиданно. Кешка вздрогнул и оглянулся.

На поляну, еще влажную от недавно стаявшего -снега, из еловой рощицы, тихо сгрудившейся у пригорка, вышел человек. Затасканный короткий полушубок солдатского образца, рваная Шапка ушанка, на ногах заплатанные перезаплатанные ичиги. Но на плече, на желтом ремне ловко сидит винтовка и весь пояс укрыт под подсумками, а грудь перекрестили две ленты, усаженные, поблескивающими патронами. Кешка было сразу оробел, но набрался храбрости и, подражая старшим, солидно- сказал:

— Чего тебе... парнишка?.. Зачем кличешь?

Человек с ружьем усмехнулся и подошел вплотную

к Кешке. На молодом еще, но измазанном грязью и Копстыо ладе засветилась усмешка и сверкнул белый ряд крепких молодых зубов.

— Ты пошто такой сердитый? Здравствуй-ка!—И закорузлая рука опустилась на кешкиио плечо:

— Из Максимовской?

Кешка мотнул головой:

— Оттуда.

— Чей будешь?

—- АвдоТьин... Вдовы. Батька позалонись умер... ..Акентием меня зовут.

— Грамотный?

Кешка гордо.надулся:

— Второй год к учительше бегаю... По письму читать нынче, начал.
— Здорово!—Веселая усмешка сильнее заиграла; на запачканном лице и задорные серые глаза лукаво прищурились:

— А белые у вас еще валандаются?

— У нас. А ты...—и вдруг Кешка пугливо оглянулся вокруг па' елки, на прошлогоднюю траву, еще, не погретую как следует солнцем и еще не позеленевшую, точно: боясь, что они ’ подслушают его, и, подавшись ближе к человеку с ружьем, приглушенным голосом спросил:

— А ты из красных? Партизан?...

— Вот, вот, брат! Он самый!

— Видал ты!.. — Оживился Кешка: —То-то у тебя ружжо такое ладное... й патроны../ Стреляет поди здорово!—и юн робко и почтительно потрогал ремень и приклад ружья.

Потом Кешка вдруг нахмурился ' и, опять оглянувшись кругом, как будто' елочки все-таки не внушали ему доверия, опасливо сказал:

— Тебя бы:, паря, не поймали те, белые... * Ух, и. злъге они...

— Шибко злые, говоришь?

— Не дай бог! Поймают—так сразу из ружей за-стрелют. Да тебя,—спохватился Кешка,—не поймают!

Человек е ружьем удивленно поглядел на Кешку:

— Почему ты знаешь?

— Да у тебя ружжо. Ты сам сердитый. Сам отстреляешься..

Кешка говорил важно, толково, но взглянул на человека с ружьем, а у того глаза так заразительно искрятся задорным смехом, что у нею: самого заерзал круглый подбородок и все курносое пухлое лицо задергалось от отраженного веселья—и он прыснул. И так, поглядывая один на другого, они стояли и пересмеивались беспричинно веселые,, налитые задором, который словно излучался от всего: и от ясневшего по весеннему неба, й от елочек, которым Кешка еще минуту назад так не доверял, и от травы, которая скоро-

скоро зазеленеет и расцветится весенней радостью.

Человек с ружьем, не переставая улыбаться,- опустился на кочку, топорШившуюся прошлогодней травой, и стал шарить, за пазухой кисет с табаком.

— Садись!—мотнул он половой Кешке.'—Садись, Кеха, потолкуем!

И оба снова беспричинно засмеялись.

— Ты мне, Кеха, спервоначалу скажи: язык за зу

бами ты jHieetub держать?—спросил человек с ружьем, старательно сворачивая из газетной измятой и измаранной; буМапй йпзгарху.—Болтать на деревне не станешь? ! | ; ;ШУл; 5 5

— Нет!—надулся Кешка,—Я, брат, не маленький... Понимаю.

— То-то !—стряхивая крошки махорки с колеи, удовлетворенно сказал человек с ружьем, и лицо' его снова осветилось ласковой и веселой усмешкой.—Ну, так ты вот что- мне расскажи, Кеха...

И он стал обстоятельно и толково расспрашивать Кешку о -его деревне,, о мужиках, о лошадях, а потом, словно' невзначай, о солдатах, которые вот уже вторую неделю почему-то. стоят постоем почти в каждой избе... Кешка слушал и охотно отвечал.

Человек с ружьем покуривал цигарку, мотал головою и время от времени солнечно улыбался...

. И ,

Авдотьииа изба стояла недалеко, от церкви, на пригорке, среди богатых домов. До смерти Степана, кеш-Киного отца, семья жила зажиточно и сыто. Изба была пятистенная, на две половины. Раньше ее занимали целиком сами: в. одной-половине жйли бесхитростной, но прочной крестьянской жизнью,. другая же, чистая стояла прибранная от праздника до праздника, восхи-lb щая бобылей- и бедняков простеночным зеркалом, гнутым диваном и затейливой громоздкой керосиновой 'лампой'.

Но со смертью Степана ушли из дома довольство и сытость, и теперь эта половина отошла под земскую квартиру, которая кормила Авдотью и ее двух детей— десятилетнего Кешку и тринадцатилетшога Палашку.

Каждый наезд начальства приносил Авдотье и Палашке многое беспокойства, но вместе с тем давал ей лишний заработок теми чаевыми, которые перепадали ей, а особенно бойкой и лукавоглазой Палашке.

Но в самое последнее время, вот с тех пор, как в далеком губернском городе, куда увезли однажды мобилизованных парией, завелось что-то темное и беспокойное, с тех пор, как -часть этих парней убежала из грязных, нетопленных казарм в сырые пахучие Дебри тайги, авдотьииа чистая половина была заселена постсяшгьгми. яшльцами. В МаКсййовское „ пригнали две -роты солдат и начальство поселилось на земской квартире. 4

'Для- Авдотьи и Палашки началась страдная пора. Офицеры, а их было- трое—поминутно поняли их то с самоварами, то за молоком и. яйцами на! деревню. Вечерами:, когда после дневных шатаний' по деревне солдаты забирались в избы, где они потеснили хозяев, и там гнездились ко сну, авдо-тьиньг постояльцы заводили игру в карты и до: поздней ночи томили то ее, то ПалаШку яичницами-глазуньями и розысками по соседям кйслоЙ капусты или соленых огурцов.

Кешка в этих хлопотах вертелся без пути. Его постояльцы пользовали порою днем, когда нужно было послать какуао-нибудъчзаписку к рыжему коренастому, ефрейтору ОхроййеЩе.' почему-то поселившемуся па другом конце села. Поручения эти Кешке давал самый молодой из офицеров, Семен Степаныч, который по-

г .

крик'ивал на него полуДобррдуннЛ, полустрого и часто невесело шутил с ним.

В первые дни, как пришли в Максимовское солдаты, деревня нахмурилась, насторожилась и стала как-то вся сразу и а-чеку. Мужики попрятались по избам, солдаты молча приглядывались к макстговндм и все как будто чего-то ждали. Дай максимовцы-притаились и приготовились Ждать—что из всего этого будет.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.