Каспийские легенды и сказки

Автор неизвестен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Каспийские легенды и сказки (Автор неизвестен)

Составители К. И. Ерымовский, В. П. Самаренко

Художник В. Г. Курочкин

Каспийцы, их легенды, сказки

Дельта Волги — преддверие Каспийского моря. Здесь, в Низовой стороне (так когда-то называли волжское понизовье), великая русская река разветвляется, как могучее дерево. Ее протоки, речушки и маленькие «жилки», которым нет числа, устремлены к морю. И люди, живущие здесь, недаром называют себя каспийцами: извечно они промышляют в море.

Когда плывешь по этим речушкам, то живописные картины волнуют воображение. Села, привольно раскинувшиеся на крутых ярах, каменные постройки рядом с камышовыми, рыбные заводы с плотами, стоящими в реке на сваях, вековечные Бэровские бугры, пересекающие дельту, гулкая и разноголосая моторная флотилия, совершающая рейсы в промысловые морские районы за уловом, нефтяные караваны… А на взморье — неоглядные тростниковые крепи, птичьи базары на островах, знаменитые заповедные воды, где неповторимая природа сохраняется в том виде, какой она была в давние века.

Как бы часто ни бывал ты здесь, всякий раз в вечной красе изведанных тобою мест открывается и западает в душу новое, прекрасное, бодрящее. Спокойные птицы в глубоком небе, ослепительное сверканье раздольного плеса, ликующее буйство необыкновенно яркой зелени и наплывающая с дальних морских просторов свежесть соленого, крепнущего ветра.

Благодатный край обилия солнца, край, овеянный дыханием моря!

Ещё есть замечательная особенность у волжского низовья: что ни село, бугор или островок, то свое поэтическое предание или легенда, близкие к были. В них — живучие отзвуки давно минувших времен. Некогда в краю рыбаков на быстрых водах белелись разинские «волны парусочки». Волжские и каспийские рыбаки помогали разницам в их морском походе. Вам расскажут, что здесь атаман казацкой вольницы раскидывал свой походный лагерь и здесь был его наблюдательный пост, а там-де он под строгой тайной зарыл морскую лодку, наполненную золотом и драгоценным оружием. С именем Степана Разина связаны история и названия ряда рыбачьих сел: Разино, Житное, в которых, по преданию, были стоянки донской вольницы; Караульное — где находился разинский караул…

А вот села Маячное, Вышка. Здесь были маяки, указывающие рыбакам вход с моря в дельту Волги. В селе Ватажке, у речки Ватажки, располагались рыбопромысловые ватаги. Села Лебяжьи — свидетельство изобилия птиц, богатства природы. Есть речка Чилимка, славящаяся водяным орехом — чилимом. Есть ильмень чебашный (чебак — местное название лотоса); местонахождение этого ильменя — подтверждение того, что заросли лотоса, составляющие гордость каспийцев, когда-то распространялись не только в приморье, как ныне, но и в верхней части дельты Волги. Есть речка Быстренькая — память о годах бурного половодья.

Русские люди жили на берегах Нижней Волги и Каспия, «в сторонке астраханской», с незапамятных времен. В столице Золотой орды Сарай-Берке (построенной в конце XIII века) были не только мечети, но и православная церковь. Были местные мастера, умевшие строить лодки для плавания на Каспии, умевшие рыбачить, их искусство перенимали астраханские татары. А в 1554 году астраханский хан Дербыш-Алей обязался предоставить русским рыболовам право «безданно и безъявочно» заниматься рыбной ловлей в Волге от Казани до Каспийского моря.

После присоединения Астраханского татарского царства к русскому государству, когда вся Волга стала русской, население края начало быстро пополняться. Строились форпосты для охраны водного пути, главное же пополнение шло за счет беглых крепостных крестьян. «Нечем платить долгу — бегу на Волгу» — гласила старинная пословица. Особенно велик был приток населения в низовья с середины XVIII века, а затем после отмены крепостного права и почти до конца XIX века. Сюда бежали крестьяне — нижегородцы, вятичи, пензенцы и другие, бурлаки, вольный люд, что «шатался-мотался по рекам глубоким и по степям широким». Так на притоках Волги, на ее камышовых островах и на береговой полосе приморья стихийно возникали десятки сел.

Многие пришельцы селились у Бэровских бугров (длинные и высокие песчано-глинистые бугры, что тянутся по дельте с востока на запад); бугры предохраняли от половодья и опустошительного ветра с моря — штормовой моряны.

Береговая полоса приморья славилась как пристанище вольных морских ловцов (рыбаков). Их временные станы превращались в людные села.

Старейшие селения в дельте Волги — рыбацкие села Красный Яр, Бирючья Коса, Тишково, Каралат, Цветное, Оля… Характерно первоначальное название села Тишково — Самовольный поселок. Здесь росли потомственные каспийские рыбаки, обычно красноловцы, — добытчики осетровых рыб и охотники-тюленщики. Отсюда выходили мастера-кормщики (по-местному «корщики»).

В привольном Астраханском крае крепостные беглецы долгие годы вели отчаянную жизнь: скитались по морским островам, «промыслом звериным питаясь», или основывали «самовольные поселки». И здесь они испытывали притеснения: то их снова обращали в крепостное рабство, то в бесправных «работных людей». Их потомки, поставляя рыбу для пол-России, попадали в полную зависимость от тех, кто владел рыбным промыслом, кто диктовал цены на улов, — от купцов, «процентщиков», капиталистов.

«Если посмотреть на карту, Каспий и Волга представляются, как ковш с ручкой — половником. К этому ковшу тянулись купцы», — писал писатель Александр Черненко в своей повести «Моряна».

Владельцами богатых рыбою вод являлись сначала монастыри, потом феодально-крепостные владетели, получавшие рыбные угодья в подарок от царей, затем откупщики, крупные рыбопромышленники.

В книге Н. Флеровского (В. В. Берви) «Положение рабочего класса в России» читаем: «Капиталисты на рыбных водах богатеют даже быстрее, чем золотопромышленники, и рыбная ловля дает относительно на одну треть более миллионеров».

Рыбопромышленники захватывали побережье Северного Каспия с прилегающими водами, и вольные рыбаки уходили промышлять к заливу Мертвый Култук, к острову Чечень, к восточному берегу Каспия. Туда, к Мангышлаку, где был богатый промысел красной рыбы, находили пути еще с начала XVII века. Плавание было опасное: грозили частые и сильные штормы, а главное — нападения кочевников-«трухменцев». Кочевники, платившие дань хивинскому хану, захватывали рыбаков в плен, продавали в неволю в Хиву. Русские суда, отряды казаков посылались для охраны рыбаков. С 1840 года, после похода русских войск в Хиву, опасность плена и неволи миновала. В 1846 году Мангышлак был присоединен к России. Теперь уже туда плыли тысячи рыбачьих судов.

Памятью о том времени являются песни о «трухменской неволе», предания о том, как рыбаки бесстрашно отбивались от кочевников и бежали из плена. На каспийском взморье есть село Оля, основали его бывшие в хивинском плену русские рыбаки.

В борьбе со стихией закалялись люди отважные, предприимчивые, изобретательные. В дельте Волги они рыбачили в бурное половодье. В море выходили в парусниках на весновку — ранней весной, когда еще не разошлись льды, зимой отправлялись на ледовый промысел за белорыбицей, за тюленем, что было сопряжено с опасностью оказаться на «относных» (дрейфующих) льдинах. То одолевал ветер-верховец, то грозная моряна, в иные годы внезапно поднимавшая воду в дельте на два и более метра. Сотни моряков гибли на штормовом Каспии.

Федор Гладков в повести «Вольница» рассказал о том, как каспийские рыбаки дореволюционного времени восставали против судьбы, не желая мириться со стихией моря. Гордый духом Иван Буяныч промышлял и в шторм.

И в песне, сложенной каспийцами, есть мужественные слова:

В шторм белогривые волны помчатся — Кони на полном скаку! Если погоды суровой бояться, Что за цена рыбаку!
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.