Голод 1932-1933 годов в СССР

Ивницкий Николай Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Голод 1932-1933 годов в СССР (Ивницкий Николай)

От автора

Книга о голоде 1932-1933 гг. в СССР завершает цикл моих монографий по истории советского крестьянства конца 1920-х — 1930-х годов: «Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса (1929-1932 гг.)» (М., 1972), «Коллективизация и раскулачивание (начало 30-х годов)» (М., 1994 и 1996), «Репрессивная политика Советской власти (1928-1933 гг.)» (М., 2000), «Судьба раскулаченных в СССР» (М., 2004).

Мой интерес к этой проблеме объясняется рядом причин, в том числе и тем, что она имеет прямое отношение к моей биографии. Родился я в 1922 г. в семье крестьянина-бедняка и до осени 1945 г. (за исключением 1943-1944 гг.) жил в деревне. На моих глазах проходила «сплошная коллективизация и ликвидация кулачества как класса» в начале 1930-х годов, голод 1932-1933 гг., тяжелые предвоенные и военные годы. Но я был не только очевидцем происходивших в то время событий, но в известной мере и жертвой происходивших в деревне катаклизмов.

В 1930 г. мой отец был арестован, тройкой ОГПУ осужден по 58 ст. Уголовного кодекса РСФСР, заключен в лагерь и отправлен па строительство Беломорско-Балтийского канала им. Сталина. Мама осталась одна с двумя малолетними детьми (мне шел восьмой год, а брату было шесть лет) без средств существования.

Тогда же была раскулачена одна из сестер мамы и сослана с маленькими детьми — шести и четырех лет — в Северный край, на Соловки. Правда, через некоторое время семья была возвращена из ссылки, как неправильно раскулаченная, но муж нашей тети уже не вернулся — он умер в ссылке, а возвратившаяся на родину семья не получила ни конфискованного дома, ни имущества.

Мама наша, с трудом устроившись в семеноводческую хату-лабораторию уборщицей и прислугой, кое-как проработала там два года, до лета 1932 г., потеряла работу и вынуждена была из Вейделевского района Центрально-Черноземной области, где был арестован отец, перебраться в Буденновский (Бирючинский) район той же области, где жили сестры. Поначалу родственники помогали нам, но к зиме 1933 г. и у них кончились продукты. Наступил голод. Чтобы не умереть, люди порезали всякую живность, ловили голубей, птиц, а когда сошел снег, стали собирать на колхозных полях прошлогоднюю гнилую картошку. Заливали водой сусликов и ловили их для употребления в пищу. Раскапывали их норы, чтобы собрать остатки заготовленного ими на зиму зерна. Мама из крахмала гнилого картофеля варила темно-коричневый кисель и пекла из лебеды, толченой коры и этого крахмала лепешки, темно-зеленые, похожие на коровьи кизяки. Мы их ели, наполняя суррогатом желудки, но голод не проходил.

Весной вся наша семья — мама, брат и я — опухли. Все тело наливалось какой-то жидкостью, отекло лицо, вздувались животы. Маму положили в районную больницу. Мне было уже 10 лет, брату — 8. К лету, когда стал наливаться колос, ходили в поле, срезали колоски «молочно-восковой спелости» и ели. Многие уже умерли к тому времени. Как мы выжили — не знаю.

Эта страшная трагедия 1933 г. запомнилась мне на всю жизнь.

И еще одно обстоятельство побудило меня заняться историей советского крестьянства 1930-х годов и в том числе историей голода 1932-1933 гг. в Советском Союзе.

В связи с подготовкой многотомной «Истории СССР с древнейших времен до наших дней» (главный редактор — секретарь ЦК КПСС академик Б.Н. Пономарев) мне посчастливилось, как заместителю ответственного редактора IX тома (1933-1941 гг.), попасть в совершенно секретный кремлевский архив Политбюро ЦК КПСС и в течение четырех месяцев (июль-октябрь 1964 г.) изучать его материалы, в том числе личного архива И.В. Сталина, «особых папок» ЦК ВКП(б) и другие секретные документы.

В результате этого мне удалось скопировать или законспектировать сотни документов, проливающих свет на историю выработки важнейших решений Политбюро ЦК ВКП(б) по аграрному вопросу, механизм их осуществления и роль Сталина и его ближайшего окружения (Молотова, Кагановича, Микояна и др.) в этом деле. Однако было запрещено указывать место хранения и исковые данные этих материалов.

Некоторые факты и документы о культе личности Сталина и его вредных последствиях я попытался использовать в IX томе «Истории СССР...», но по настоянию председателя комиссии по тому академика П.Н. Поспелова они были из текста исключены.

Наступила пора брежневской реанимации сталинизма...

Тем не менее, я попытался использовать фактический материал Архива Политбюро ЦК КПСС в монографии «Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса», за что подвергся зубодробительной критике в журнале «Вопросы истории КПСС» (1975, № 5). И только в конце 1980-х — 1990-х годах эти материалы, в том числе и о голоде 1932-1933 гг. были широко использованы в моих работах, правда, с глухими отсылками — Бывший Архив Политбюро ЦК КПСС. Это делается и в настоящей работе, так как далеко не все документы кремлевского архива переданы в Россйиский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).

Большое значение в исследовании истории голода 1932-1933 гг. и вообще положения в советской деревне в 1930-х годах имели документальные материалы ОГПУ— НКВД, доступ к которым был открыт в начале 1990-х гг.

Все это позволило мне приступить к написанию книги о голоде в СССР.

Но не только это сыграло свою роль в написании моей работы. Начиная с конца 1980-х годов, в украинской печати вслед за политиками историки все чаще стали публиковать работы, а также сборники документов о голоде 1932-1933 гг. на Украине, трактуя его как геноцид украинского народа. Более того, политики стали обвинять в этом Россию и даже попытались предъявить счет о возмещении ущерба от голода. Дело дошло до того, что президент Украины В.А.Ющенко запретил в сентябре 2008 г. проводить в Киеве международную конференцию «Украина и Россия: оценки страниц совместной истории», одной из тем которой была: «Юридические и политические оценки голода в СССР в 1932-1933 гг.» И это в демократической Украине!

Мне неоднократно приходилось выступать против использования трагических страниц истории Украины и России в политических целях: в мае 1993 г. на конференции в посольстве Украины в Москве и в сентябре 1993 г. на международной конференции по голоду в Киеве, международной конференции в ноябре 1998 г., на итальянско-украинском симпозиуме в Италии в октябре 2003 г, и т. д.

Голод 1932-1933 гг. был общей бедой Украины и России. Эта трагедия унесла не меньше человеческих жизней в России (Северный Кавказ, Поволжье, ЦЧО, Казахстан, Урал, Западная Сибирь), чем на Украине. И виновато в этом не только центральное руководство в Москве (хотя главная вина за голод лежит на нем), но и местное, не исключая украинское.

В настоящей работе я и попытался показать причины, масштабы и последствия голода 1932-1933 гг. в СССР в целом. Насколько мне удалось, пусть судит читатель.

Глава первая У истоков крестьянской трагедии: курс на коллективизацию сельского хозяйства

Начало сталинской «революции сверху»

Состоявшийся в декабре 1927 г. XV съезд ВКП(б) поставил в качестве основной задачи партии в деревне объединение и преобразование «мелких индивидуальных крестьянских хозяйств в крупные коллективы»[1]. Этой задаче должна быть подчинена вся экономическая политика Советского государства: финансовая, налоговая, кредитная и т.п., чтобы поддерживать всеми мерами общественное производство в деревне, бедняцкие и малоимущие середняцкие слои крестьянства и ограничивать зажиточные (кулацкие)элементы в деревне.

Коллективизация крестьянства должна была, считало партийно-государственное руководство страны, модернизировать сельское хозяйство и преодолеть его отставание на основе «общественной, товарищеской, коллективной обработки земли, с применением сельскохо1 Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 4. М., 1984.

зяйственных машин и тракторов, с применением научных приемов интенсификации земледелия»[2].

Это должно было решить зерновую проблему, остро вставшую в конце 1920-х годов, поскольку к этому времени стал ощущаться недостаток зерна и другой продукции для снабжения населения городов и промышленных центров и сельскохозяйственным сырьем — промышленности, а также для экспорта.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.