Желтые девушки

Кабул Нурали

Жанр: Современная проза  Проза  Рассказ    2012 год   Автор: Кабул Нурали   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Нурали Кабул.

Желтые девушки

Я их увидел благодаря моей бабушке...

Каждый вечер с наступлением прохлады бабушка поднималась на холмик, расположенный по левую сторону нашего дома, стелила на траве курпачу, удобно усаживалась и принималась прясть нитки, покручивая свое веретено.

Мои сверстники с криком носились неподалеку, придумывая раз-ные игры, азартно резвились. А я сидел с бабушкой на холмике. Она рассказывала мне сказки и старинные легенды. Она знала их великое множество. Иногда, прервав рассказ, она просила меня сбегать домой и принести еще шерсти или свежезаваренного чая. Я прибегал обратно запыхавшись, падал возле нее на траву и напоминал, на каком месте она остановилась...

Однажды ребята все-таки зазвали меня к себе. И я отправился вместе с ними в овраг, шарить в птичьих гнездах, усыпавших ветви деревьев и кустов. Особенно нам нравилось извлекать из гнезд ярко окрашенных птенцов сизоворонок. Обычно эти птицы обживают норы в крутых обрывах. Чтобы добраться до них, приходилось обвязы-ваться арканом, конец которого крепко держали трое-четверо маль-чишек, и спускаться вниз по отвесному склону. Иногда, засунув руку в нору по самое плечо, не удавалось дотянуться до притихших от страха птенцов. Приходилось искать новое гнездо.

В тот раз я всех поразил своей храбростью. Ровно восемь раз спус-тился на самое дно оврага, где так и шныряли в зарослях дикие кошки. Запихнув за пазуху двух птенцов, я помчался к бабушке. Сейчас я покажу ей сизоворонят, которые уже оперились и неплохо умеют летать; расскажу, с каким трудом их добыл... и что видел в овраге огромную дикую кошку. Я, конечно, и не упомяну, как испугался, и она похвалит меня.

— Где же ты бродишь, сынок? Почему ты такой бледный?— спро-сила бабушка, когда я прибежал к ней.

— Знаете, больше всех!.. Больше всех!.. Восемь раз спустился на дно оврага!..— заорал я с радостью, еле переведя дыхание.— Ребята держали веревку, а я спускался!..

— Что-что? На дно оврага? Обвязавшись веревкой? А если бы она оборвалась?.. Вот придет отец, расскажу ему, пусть проучит тебя как следует...

Сразу исчезла моя радость. Если она расскажет отцу, не поздоро-вится. Отец у меня крутой, за шалости по голове не гладит.

И, как назло, птенцы у меня за пазухой завозились, принялись щипать и царапать мне живот. Ну их, отпустить бы на все четыре стороны! Но у них еще не окрепли крылья. Их тут же зацапают дикие кошки.

Не зная, что делать, я стоял, виновато понурив голову и придержи-вая руками птиц.

— Ладно, овраг оврагом,— смягчилась бабушка.— А зачем на Култепу лазили? Мне давеча сказали, что тебя с дружками видели там.

— Так просто... играли...— буркнул я.

— Больше не ходи туда. То место проклято. Туда веками сбрасы-вали пепел, вот и образовался холм. А там. где пепел, обитают желтые девушки.

Я недоверчиво посмотрел на бабушку, желая определить, говорит ли она правду или опять начала какую-то сказку.

Лицо у бабушки серьезное. Она знай сучила нитку да помалкивала. А мне уже не терпелось узнать, что это за желтые девушки живут на Култепе. Я опустился с ней рядышком. Она взглянула на меня разок-другой и, довольная, что слова ее возымели на меня действие, сказала:

Дети не должны бегать где попало. Смотри, Данияр, еще раз пойдешь к Култепе, непременно скажу отцу.

Я обрадовался и облегченно вздохнул. Значит, в этот раз она отцу не расскажет. Правда, я не помню, чтобы он слишком строго когда-нибудь наказал меня, и все же я его боюсь. Я слышал много раз, как он говорил, что надо держать свое чадо в узде. Дескать, иначе парень вырастет дерзким, непослушным. Что, если на самом деле возьмет и наденет на меня уздечку? Ведь отец, куда денешься... так и будешь ходить с уздечкой. Хорошо, что бабушка у меня такая добрая и ничего ему про меня не скажет. От переполнившей меня нежности к ней я погладил ее сморщенную руку.

— Эна, а какие из себя эти желтые девушки?— спросил я.

- Да как тебе сказать... Сама-то я их не видела. То ли платья у них желтые, то ли сами. Но поскольку место, где они живут, проклято,— значит, и сами они прокляты. Лучше про них не думать, а то, не дай бог, приснятся во сне...

Мне стало не по себе, что я сегодня бегал на Култепу. Вспомнились осколки стекол, рассыпанные по ее поверхности, и подумалось, что это не стекла вовсе, а глаза желтых девушек. А теплый ветерок, кото-рый проносился, подхватывая пыль, перемешанную с золой,— не простой ветерок, а дыхание желтых девушек.

Когда солнце опустилось за горы и стало почти темно, бабушка завернула шерсть в платок, я взял в одну руку чайник и пиалу, в дру-гую — курпачу, и мы спустились с холмика.

Сизоворонят я посадил в плетенную из прутьев клетку и поставил перед ними в пиалушке воду, насыпал пшеницы. Решил, дня через три-четыре, когда у них окрепнут крылья, выпустить их на волю.

С тех пор, когда мы играли с мальчишками за околицей, я боялся даже смотреть в сторону Култепы...

Как-то после ужина, когда меня уже стало клонить ко сну, к нам пришел Пардабай, сын приятеля моего отца Абдусалама-ака.

— Папа приглашает вас в гости,— сказал он моему отцу и, весело подмигнув, бросил мне:— Приходи и ты, Данияр, поиграем...

Я взглянул на отца. Без его разрешения разве пойдешь в гости?

— Если приготовил уроки, то почему бы не сходить нам вместе — улыбнулся отец.

Сначала я обрадовался. Но потом, вспомнив, что тропинка к дому Абдусалама-ака проходит мимо страшной Култепы, я заколебался. Однако чего же мне бояться, если отец будет рядом!

Когда мы вышли на улицу, я почувствовал себя как-то странно. Мне казалось, будто деревенеют руки и ноги. И весь я покрылся потом, словно водой окатили — сначала горячей, потом холодной. Вдруг я сделался каким-то невесомым, какая-то невидимая сила начала подни-мать меня на воздух, и я крепко ухватился за полу отцовского халата.

Сначала мы шли мимо домов, вдоль невысоких дувалов, потом направились по узкой извилистой тропинке и свернули к Култепе. Я боялся смотреть на холм, резко выделявшийся черным полукругом на фоне темно-синего, усыпанного звездами неба.

— Что ты спотыкаешься?— спросил отец.

Я буркнул что-то невнятное в ответ.

Когда мы приблизились к холму, с него опять повеяло теплым ветерком. Я еще крепче вцепился в отца и закрыл глаза. Мне показалось, что порывы ветерка сделались горячими и что-то яркое полыхнуло навстречу. Я тотчас разомкнул веки.

— Смотрите, костер! Наверное, мальчишки разожгли,— сказал я отцу.

— Где костер?— удивился отец, взглянув на Култепу, потом на меня. Было невероятно, что он не заметил такого яркого костра.

— Да вон же,— показал я.

Вокруг костра сидели девушки. Совершенно голые. И только длин-ные волосы закрывали их тела, желтые-прежелтые, как золото. И волосы тоже были желтые-прежелтые, словно солома. Девушек было много. Одна расчесывалась, другая любовалась в зеркальце, третья что-то рассказывала и смеялась. Они почему-то не обращали на нас никакого внимания.

Я испугался и того пуще, начал что-то говорить отцу, но не слышал собственных слов; и отец, с беспокойством поглядывая на меня, тоже что-то говорил, но и я его не слышал, а только видел, как шевелятся его губы.

Отец вдруг поднял меня на руки. А костер вспыхнул еще ярче. Девушки вскочили и стали плясать, изгибаясь, как языки пламени. И вдруг одна за другой стали медленно подниматься в воздух, а там, в вышине, желтые девушки превращались в искры. Одни гасли, а другие становились звездами...

Когда утром я очнулся, у моего изголовья сидела бабушка и пла-кала. «Почему она плачет?»— подумал я, открыв глаза. А она, заметив, что я на нее смотрю, вдруг обхватила меня и начала целовать, гладить лицо, голову, плечи, будто не веря, что это я. Почему-то комната была полна людей: меня обступили родственники, соседи, чему-то радовались. Мне стало совсем уж не по себе. Я вскочил и выбежал во двор.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.