Per creperum

Жанр: Слеш  Любовные романы    Автор: Elle D.   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Per creperum*

Я люблю Сиану. Мне нравятся её узкие, запруженные людьми улочки, цветочные гирлянды, свешивающиеся из окон, дети и собаки, с шумом носящиеся по переулкам. Я люблю шум, движение, скопления людей. Иногда, конечно, слегка устаю от всего этого, но любить от этого не перестаю.

Поэтому обедать я предпочитаю не в своём особняке в квартале Роз, а в "Трёх желудях". Это таверна на перекрестье Торгового и Гранатового переулков, на углу рыночной площади. Отличная таверна, хозяина я знаю сто лет, он никогда не подсунет мне на сдачу фальшивую монету и не разбавит вино сильнее положенного. Здесь многие наши обедают, преимущественно офицеры - для рядовых в "Трёх желудях" дороговато. Для меня, говоря по правде, тоже, но мэтр Пеппино, хозяин, открыл для меня бессрочный кредит. Я стараюсь им не слишком злоупотреблять.

- Поздновато вы сегодня, сир, - заметил он, оправляя скатерть.
- Я уж думал, не придёте.

- Поздновато и ненадолго, старина. Дел по горло.

- Ну да, ну да, служба - дело такое... Как там ваш отпуск? Скоро ли нас покинете?

- Хотелось бы поскорее, - ответил я, улыбнувшись.
- Ничего личного.

- Да уж, ваше личное - оно не ко мне, - хохотнул Пеппино.
- Когда думаете возвратиться?

- Не знаю, как повезёт. Надеюсь, что не раньше весны.

Трактирщик разочарованно цокнул языком. Я знаю, это не притворство - он в самом деле славный малый. Иногда вечерком, когда мало посетителей, мы с ним садимся за столик у камина и выпиваем вместе кружку эля. За мой счёт, разумеется.

- Как обычно, да? Нынче особенно удался молочный поросёнок.

- Давай его сюда. Погоди! Вина сегодня не надо. Дай простой воды.

Взгляд Пеппино становится понимающим - хотя ничего он, конечно, не понимает. Но вопросов никогда не задаёт. Не в последнюю очередь поэтому я и люблю его заведение.

Пока готовится мой заказ, я откидываюсь на спинку стула, вытянув ноги под столом, и оглядываю зал. Народу сегодня немного, и всё знакомцы: компания офицеров из мушкетёрского полка (они всегда здесь обедают); группа молодчиков, недавно появившаяся при дворе и ещё не облазившая все сианские забегаловки; мэтр Боско, ростовщик, которому должны они все. Я ему не должен, поэтому мило ему улыбаюсь, и он возвращает улыбку несколько натянутой. Вечер выдался промозглый и пасмурный, воздух набух влагой, в зале душно, несмотря на раскрытые окна, парит и клонит в сон. Я лениво оглядываю посетителей за соседними столами, размышляя, к кому бы из них напроситься в компанию. Нет настроения ужинать одному.

- Леон! Леон Сильване! Гром меня разрази!

Всё началось тогда, в тот пасмурный, набухший влагой вечер, ничем не отличавшийся от всех прочих.

Я обернулся на голос, не узнавая его. И того, кто меня окликнул и теперь шёл к моему столу быстрым, размашистым шагом, я тоже сперва не узнал. Рослый, смуглый мужчина в мундире времён Шимранской кампании, но с отнюдь не военной стрижкой - чёрные волосы не по уставу взлохмачены и отросли так сильно, что спадают на шею. Он оказался напротив меня, а я всё сидел, глядя на него в удивлении. И только когда белозубая улыбка сверкнула на тёмном от загара лице, я вскочил, едва не перевернув стул, и воскликнул:

- Господи боже! Этьен! Это и вправду ты?!

"Три жёлудя" - приличное заведение, вопли и толкотня тут большая редкость, если только офицеры не празднуют чьё-нибудь повышение. Поэтому десяток любопытных глаз следит за тем, как мы обмениваемся рукопожатием, порывисто обнимаемся и снова трясём друг другу ладони, изумлённо смеясь, и я даже не знаю, кто из нас двоих удивлён сильнее - он или я.

- Ну и ну! А говорят, что Сиана - большой город, - смеясь, проговорил Этьен, всё ещё не выпуская моей руки из крепкой ладони.
- Такой большой, что в первом же кабаке я встречаю старого друга.

- Ты только приехал? Садись! Эй, Пеппино, ещё один стул! И заказ мой удвоить.

- Утроить!
- расхохотался Этьен.
- У меня с утра в желудке ни крохи, и я хочу сожрать чего-нибудь поосновательней, чем три жёлудя.

Смеётся он всё так же: открыто и громко, привлекая всеобщее внимание. В остальном он переменился довольно сильно - так, что я едва узнал человека, ближе которого у меня долгое время не было никого.

Мы одного роста и возраста, но Этьен выглядит старше и крупнее меня. Я его помню совсем мальчишкой - мы вместе учились в военном пансионе, куда, заботясь о дальнейшей нашей карьере, отправили нас отцы. Сперва казалось, что у нас нет ничего общего: я с запада, из Ритонда, он - южанин. Я всегда любил компанию, он всегда дичился. Мне нравились науки, балы, салонные разговоры - он предпочитал охоту, поединки и кулачные бои. В кулачном бою его никто не мог одолеть, я в своё время выиграл немало денег, ставя на него в школьных соревнованиях. А вот в поединке на шпагах он не мог меня победить. Мало кто мог. Хотя и никто не знал, почему.

Мы не походили друг на друга, но мне с ним было хорошо, как ни с кем. И ему, похоже, было так же комфортно рядом со мной.

Когда наше обучение кончилось и учебный полк расформировали, мы потеряли друг друга из виду. Мой отец имел связи в столице, тогда ещё при дворе старого императора Вильема, и пробил мне довольно тёплое местечко. Что сталось с Этьеном, я не знал: мы обменялись парой писем, но он всегда говорил, что терпеть не может эпистолярный жанр, и переписка быстро заглохла. Я успел вызнать только, что он стал морским офицером и собирался плыть за море на одном из новых судов. Это было девять лет назад. Судя по его нынешнему загару и обветренному, ещё более жёсткому, чем прежде, лицу, он и впрямь немало времени провёл в море. Но походка его не была походкой моряка, отвыкшего от суши. Его шаг, осанка, взгляд выдавали всё ту же решительность и упрямство, которые восхищали меня в детстве. Я мечтал быть таким, как он. В шестнадцать лет кажется, что для упрямых и стойких открыт весь мир.

- Так когда ты приехал?
- спросил я, когда сладко дымящиеся блюда наконец заполнили стол, а старина Пеппино принялся откупоривать бутылки.

- Да вот только что, этим утром, - ответил Этьен, отбирая у трактирщика бутылку.
- Дай сюда, болван, разве так наливают офицерам?

Он с размаху треснул горлышком бутылки о край стола. Осколки стекла брызнули в стороны, красный поток, пенясь, хлынул на скатерть. На глазах у оторопевшего трактирщика Этьен вскинул руку с бутылкой; вино хлестало из отбитого горлышка, заливая его манжет.

- За встречу, друг Леон!

Я не собирался сегодня пить, но отказать ему не мог. Он всегда был немножко сумасшедшим, Этьен Эрдайра... Я взял вторую бутылку и, мельком бросив на Пеппино виноватый взгляд, обрушил её на край стола. Этьен захохотал, и мы шумно чокнулись битым стеклом.

- Ох уж эти господа вояки, - проворчал трактирщик, отходя.
- Вот скатерть теперь менять.

- Потом сменишь, - бросил ему Этьен и, отставив бутылку, взглянул на меня.
- Проклятье, а ты словно совсем не изменился. Я тебя сразу узнал, с порога. Ну надо же, чёрт побери, чтоб такое совпадение!

- Мы бы в любом случае встретились, - возразил я.
- Ты ведь приехал ко двору?

Он приподнял брови - они, кажется, стали за эти годы ещё чернее и гуще. Потом усмехнулся.

- А, ты про мой мундир. Да, я был в Шимране.

- Я тоже. В каком ты состоял полку?

- Вряд ли в том же, в котором ты. Но погоди обо мне, расскажи про себя. Я же ни черта о тебе не слышал с тех пор, как ты умотал в свою Сиану.

От кого-нибудь другого это могло бы прозвучать как упрёк. Я всегда знал, что Этьену заказан тот путь, который столь приветливо стелился передо мной. Его дед, Раймон Эрдайра, имел когда-то неосторожность поспорить с императором Вильемом, тогда ещё юным, но уже вспыльчивым и гневливым, больше всего на свете ненавидящим непокорность. Результат не заставил себя ждать: Эрдайрам было отказано от двора, и весь их род обратился в изгоев. Императора Вильема уже четыре года не было в живых, однако его наследник, Аугусто Первый, не спешил снимать с Эрдайры опалу. Может быть, если бы Этьен проявил покорность и попросил прощения за деда, его бы охотно и милостиво простили. Но, увы, упрямство и гордость - фамильная черта Эрдайры.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.