Октябрь. Рассказ коллекционера

Афлатуни Сухбат

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Сухбат Афлатуни

Октябрь

Рассказ коллекционера

«Меня зовут Октябрь. Фамилию записывать не надо. Родился я, естественно, в октябре, проживаю на улице Красного Октября. Да, вот на этой. Кроме названия, как видите, на ней нет ничего красного. Раньше на ней хоть что-то красное иногда бывало, на праздники, флаги там. Если серое и красное, значит, праздник, а если просто серое, то обычный день. Красное уже двадцать лет как исчезло. Висела одно время вон на том доме, на восьмом который, реклама МТС, во весь торец, потом и ее сняли. Машины красные или занавески в окне – это не в счет, цвет улицы не делают, не дают крупного цветового пятна, я ж художник. Улица Красного Октября – ничего красного. А октябрь на ней как раз чувствуется, всегда ощущается, не знаю почему. Географическое расположение такое, весь наш Октябрьский район, он как бы в низине. За железкой раньше вообще болота были, потом осушили и настроили пятиэтажек. Вот от этого и климат, что-то постоянно накрапывает, и небо, даже когда голубое, все равно с серым отливом, я ж художник, вижу. И листья – как зазеленеют, почти уже сразу желтеют. Непрерывная осень, все время мокро. Лужи? Где, вот это? Это сейчас не лужи, это перешагнул, и готово. А бывают такие, которые за квартал обходить надо. Один раз женщина чуть не утонула. Возвращалась со дня рождения и не рассчитала глубины. Вот и я говорю, ну и что, что нетрезвая? Могла попасться и трезвая и тоже спокойно утонуть, еще обидней. А так и жива осталась, и урок получила. Кажется, ну его, штаны закатай или юбку и валяй вброд, а какая там глубина? Глубина ж на ней не нарисована. Может, полметра, а может – привет семье, только пузыри пойдут. Такой вот здесь климат, мы уже привыкли, непрерывный октябрь. Да, вот этот подъезд. А вот это опавшие листья, как обещал. Насчет Красного Октября я в детстве к взрослым лез, почему красный, что в нем такого красного. Они объясняют, что потому что революция, ее под красным знаменем делали. А почему, говорю, под красным, а не синим или оранжевы – я в детстве оранжевое обожал. Они говорят, потому что цвет крови. Красная кровь, красное знамя, в сумме получается Красный Октябрь. А кровь, говорю, это ж плохо. Кровь я тогда, не считая телевизора, где красный цвет изображался как серый, в настоящем виде почти не встречал, время было уже мирное. И как встречу, то или больно, или неприятно. Колено если расшибешь или анализ крови, терпишь, но все равно, что приятного? Поэтому и не понимал, для чего знамя в ее честь красным делать. Потом мне уже продвинутые люди сказали, что Красный Октябрь и, значит, знамя не из-за крови, а из-за планеты Марс, ее цвет. А белый – цвет Венеры. Если между ними противостояние, то на земле начинается битва между венерианцами и марсианцами. Не марсианами, а марсианцами, это которых красный цвет притягивает. Три раза уже случалось такое, у меня где-то даже записано точно, где и когда. Если на память, то в Англии, Алой и Белой Розы, потом в Японии, не помню какие две династии, одна под красным знаменем, а другая под белым. Ну вот и у нас. Да, четвертый этаж, уже пришли».

Здесь я отключаю диктофон, батарейка кончилась, а я, пока сдирал с себя туфли и пристраивал куртку, и не заметил.

Итак, его звали Октябрь. Фамилию он мне свою так и не назвал. Фамилии у людей с такими необычными именами бывают, как правило, совершенно обычными, серийными. Внешность была тоже как конвейерной сборки. Стандартный нос, глаза, обычный рот и голос, тоже обычный и серый, как погода в тот день. Коллекционеры, как и преступники или шпионы, имеют нечеткую внешность. Речь, разумеется, только о крупных коллекционерах. А Октябрь был крупным коллекционером.

Коллекция его начиналась уже в прихожей. Стены от пола до потолка заклеены маленькими фотографиями, два на три. Сотни или даже тысячи серьезных лиц. Я спрашиваю, неужели они все родились в октябре. Разумеется, отвечает Октябрь, все до одного. Мы проделали огромную работу с паспортными столами, фотоателье, библиотеками, долгие годы упорной работы. Нас интересовали не только которые знаменитости вроде Есенина или Путина (тычет указкой в портретики над вешалкой). Любой человек, родившийся в октябре, представляет для нас огромный интерес. Я собираюсь спросить, кто эти «мы». Но Октябрь настойчиво стучит указкой по одной фотографии и предлагает взглянуть. Я смотрю и узнаю себя. Моя первая фотография на паспорт, я еще тогда даже не брился. Да-да, улыбается Октябрь, никто не забыт и ничто не забыто. Чувствую себя польщенным, хотя одновременно неловко, и слегка потею под свитером. Рассматриваю остальные фотографии. Но Октябрь уже приглашает в комнату. Идемте, здесь интереснее.

Мы попадаем в круглую комнату. Приглядываюсь, понимаю, что она овальная. Развешаны пейзажи, подсвеченные скучным светом. Почти все называются «Октябрь». «Лес в октябре». Успеваю насчитать пять «Рощ в октябре» и три «Ленина в Октябре». Левитан, Шишкин, Серов, перечисляет Октябрь, все подлинники. Я останавливаюсь перед картиной, изображающей дерево, дом и лужу с отражением дерева. Внизу надпись «Ноябрь». Ошибка художника, поясняет Октябрь. Экспертиза установила, что такой вид в том году и в той местности мог быть только в октябре. Если интересуетесь, сейчас уточню, где это было. Я не интересуюсь. Коллекция начинает немного утомлять. Гляжу на желтые деревья, серое небо, снова желтые деревья и снова серое небо, только вот здесь оно голубее, а здесь оттенка свежего бетона. Здесь улетают журавли, а здесь висит туча, а может, и не туча, это уже неинтересно, и вообще, я, оказывается, не люблю пейзажную живопись, хотя думал, что люблю.

Следующий зал еще более странной формы. Узкий, с двумя ответвляющимися коридорами, оба ведут в тупик. Я подхожу к Октябрю, он что-то рассказывает возле витрины с книгами, и спрашиваю о форме комнаты. Это буква «к», рисует в воздухе указкой, вторая буква в слове «Октябрь». Значит, первый зал, догадываюсь, имел форму «о». Загибаю пальцы, понимаю, впереди меня ожидают еще пять залов. Достаю из кармана мобильный, чтобы глянуть на время, утыкаюсь в темный экран и вспоминаю, что перед началом осмотра Октябрь вежливо просил отключить. Окон в комнате не видно; что сейчас, день, вечер? Сколько я уже здесь? Час, два, три? Опускаюсь в кресло. Тут же возникает Октябрь. Это (легкий стук указкой по спинке стула) то самое кресло, на котором Александр Сергеевич Пушкин написал «Октябрь уж наступил – уж роща отряхает…». Я вскакиваю, точно один из этих ужей меня сейчас цапнет. Октябрь продолжает ходить с указкой и рассказывать о теме октября в литературе. Скрываюсь в один из коридорчиков. Тянутся полки с журналом «Октябрь». Провожу пальцем по корешкам и разглядываю фотоэкспозицию, знакомящую с историей журнала. У самой стены – выставка японских нэцке. Фигурки изображают, как сообщается, постоянных авторов журнала. Нагибаюсь, разглядываю. Андрей Волос с бородой Рудаки. Ирина Ермакова в кимоно, напоминающем тогу. Петр Алешковский с флегматичной рыбой. Инга Кузнецова со спящими синицами. Какой-то Афлатуни с буквами и яблоками: бородка, очечки и узбекский кинжал из-за пазухи. Делаю ему рожу и отхожу от витрины. Сзади надвигаются дыхание Октября и энергичный стук указки.

Проходим еще два зала. В зале Т собрана хронология всех октябрей в мировой истории. Все события, происходившие в этом месяце, великие, важные, смешные. Долго, до затекания ног, стоим возле стенда, посвященного Октябрьской революции. Октябрь спрашивает, не устал ли я. В следующем зале отдохнем, обещает и исчезает за стендом.

Ни фига мы в зале Я не отдыхаем. Тоже мне отдых, ползать на карачках и кормить вонючих зверушек, которые оказались здесь только потому, что родились в октябре. Хомяков я вообще не люблю. Кошка одна ничего, умная, но, когда попытался погладить, посмотрела на меня как на идиота. Я, наверное, и правда выглядел как идиот. Вообще, начинаю понемногу ненавидеть месяц, в котором родился. Особенно оказавшись в одной компании с родившимися в нем морскими свинками. А как вам идея делать из них потом чучела? Чучела стоят тут же, выше клеток. Чтобы зверушки видели, какая их ожидает посмертная судьба. Зато Октябрь в белом халатике – когда только успел в него нарядиться? – ходит и слюни пускает. Ути-пути, уси-пуси… Кошечки, собачки. Блошки, вошки.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.