Праанжелику

Смилянская Александра

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

sasha smilansky

http://sasha-smilansky.livejournal.com/tag/праанжелику

Ну все, понеслась…

Сказка про Волшебный лес была написана уже чуть более чем наполовину, когда пришла chapa_o и принесла брютик. Я закрыла компьютер, Стоечко golovozhop налил всем поровну, а себе - чаю, и удивительный вечер стартовал.

Оля гламурно восседала за барной стойкой, я маргинально валялась на диване, а Стоечко вальяжно развалился в кресле и рассказывал про черные дыры. Очень интересно рассказывал и два с половиной часа.

Мы слушали, затаив дыхание, лишь изредка прерывая докладчика вопросами по сути, вроде: «скорость света - это скока?» или «а протон - это чо?». Но Стоечко на сложные вопросы отвечал лихо, объяснял подробно, а потом возьми и ляпни, что в черную дыру когда-нибудь обязательно превратится Солнце.

- И Земле придет пиздец?
- похолодела я.

- Ну что ты, любимая, - успокоил меня Стоечко, - пиздец Земле придет гораздо раньше.

Я заплакала, все бросились меня успокаивать и опрометчиво сменили тему на «зарубежная литература».

И вот тут, разумеется - случайно, выяснилось, что я в возрасте тринадцати лет все-таки читала про Анжелику. Тоже, разумеется, не нарочно.

Я читала только первую книшку, но Сережа с Олей не читали вообще. Что было дальше, как вы думаете?

Верно, попросили пересказать.

А мне чо - жалко?

Часть первая

Анжелика. Путь в Версаль.

Анжелика родилась в бедной дворянской семье, зато у нее были огромные зеленые глаза, золотые локоны до колен, осиная талия и большие крепкие груди. Очень большие, очень крепкие упругие груди с нежными розовыми сосками. Очень нежными сосками, это важно. А еще ей было шестнадцать лет, то есть - самый подходящий в то время возраст для ебли. В принципе, это и в наше время самый подходящий возраст для ебли, но тогда за это в тюрьму не сажали.

И вот однажды посватался к Анжелике один очень богатый старик и колдун Жоффрей де Пейрак. Но он хоть и старый совсем был (лет тридцать семь, по-моему), зато косой и кривой. Вернее - хромал и без глаза. И затворник еще. Прекрасная партия, короче.

Ну, Анжелика сперва наглоталась фенозепама, вскрыла вены и утопилась в графском парке, но потом смирилась, потому что главной героине произведения, в котором четыреста страниц, нельзя умирать на пятнадцатой.

И вот, значит, привозят Анжелику во дворец любителя юных тел, а там все красиво так, и фрукты-вино на столе. Анжелика, ясное дело, фрукты не жрет, вино не пьет, шашлык - пиши два - выкинула в пропасть, и все оглядывается в поисках водородной бомбы, чтобы продать свою девственность подороже.

Час проходит, другой, а старый козел все не идет.

А Анжелика проголодалась.

Еще час - виноградинку отщипнула.

Еще полчаса - глоток вина маленький.

В полночь, нажравшись фуа-гры до икоты, прекрасная, юная, но сообразительная Анжелика придвинула, чтобы никто не прорвался, к двери пуфик и легла на пуховую перину, уютно закутавшись в одеяло гусиного пуха.

А утром, прекрасно отоспавшись, направилась гулять воздушной походкой. И никого не встретила, кроме немого слуги, который позвал обедать.

Вечером муж тоже не изволил явиться.

И на следующий вечер тоже.

Итак, Анжелика кушала виноградик и фуа-гру, берегла девственность посредством пуфика, днем гуляла по прекрасному саду, а старый колдун и не думал показываться ей на глаза. Месяца через полтора Анжелика занервничала. Стала с сомнением поглядывать в зеркало, причесываться тщательнее, а фуа-гру безжалостно выбросила из рациона по причине высокой калорийности.

Ну, я долго могу рассказывать про следующий месяц, когда ей каждое утро новые брильянты с изумрудами приносили, но не буду, потому что сисадмины вас и без того уже взяли на карандаш.

Короче говоря, когда дедушка Жоффрей все-таки появился, Анжелика и сама уже сильно состарилась.

– Здрасьте, жена, - сказал Жоффрей и галантно поклонился.

– Чтоб твоя смерть к тебе так спешила, как ты ко мне спешил, - заметила Анжелика, наморщив прекрасный лобик и нежные розовые соски.

– Я, - говорит Жоффрей, - не хотел брать тебя силой. Я хотел дождаться, чтобы ты сильно полюбила меня тоже.

«Хуяссе, какой он благородный», - подумала Анжелика и сильно полюбила Жоффрея тоже.

Ночью она одернула пуфик, который привычно пополз к двери, и сняла трусики-танга.

– Не боишься?
- спросил Жоффрей, прижимая ее трепетное тело к своей крепкой мужественной груди.

– Немного боюсь, - прошептала Анжелика, - я слышала, что будет больно.

– Не надо бояться, - тихо засмеялся Жоффрей, - я же тебе не какой-нибудь прыщавый малолетний мудак - твой одноклассник, я старый человек, мне тридцать семь лет, я мастер спорта международного класса по безболезненной дефлорации, так что улыбнись мне нежно, дорогая, расслабь чресла и корсет.

Затем Жоффрей медленно склонился над Анжеликой и начал неспешно (на двадцати двух страницах) ласкать ее нежные розовые соски. На двадцать третьей странице он проник в нее, она почувствовала внезапную боль и тут же рухнула в пучину наслаждения.

А потом на секунду выныривала - и снова в пучину. Выныривала и снова. Как буёк.

И жить бы Анжелике с мужем вот так конструктивно, да радоваться, если бы король Людовик Непомнюпорядковыйномер не вздумал давать бал.

А Жоффрей де Пейрак, надо сказать, был очень богатый, богаче самого короля. Потому что он был алхимик и умел получать золото даже из туалетной бумаги. И, кстати, туалетную бумагу - из золота, что в то время ценилось не меньше.

Короче говоря, Жоффрея с женой на бал позвали, а они поехали, лаская друг другу по дороге соски, и не знали, какие страшные испытания готовит им злая судьба.

Приехали они, значит, поздоровались, а король глянул на Анжеликины золотые кудри и упругие груди и полюбил ее очень сильно.

А потом, улучив момент, отвел в сторону и молвит - такие дела, душа моя, хочу поместить свой нефритовый стержень в твой потаенный грот и так каждую пятницу.

– Ты с дуба упал?
- уточнила Анжелика.
- Я мужа люблю.

– Да ну, - хихикнул король, - муж у тебя кривой да хромой.

– Да, - сказала Анжелика, - он кривой да хромой, но я его люблю. Доминанта его личности - прекрасная душа, а что до внешности, так ты, король Людовик Непомнюпорядковыйномер, вообще тупой длинноносый недомерок и страшный, как прошлое одной девочки Саши из будущего. Так что соси в углу молча.

Людовик натурально обиделся, закричал, что Жоффрей - колдун, еретик, и его непременно нужно люто пытать, а потом сжечь на Гревской площади.

Ну, дурное дело - нехитрое. Пытали люто да сожгли.

И дворец отобрали, чтобы Анжелике некуда было податься, окромя спальни Людовика.

Но Анжелика была очень гордая. Она сбежала и шлялась по Парижу, пока не свалилась с ног на каком-то сеновале…

Проснулась она от того, что кто-то уже пятнадцать страниц ласкает ее нежные розовые соски.

– Ты кто?
- спросила Анжелика.

– Я поэт-песенник, - ответил поэт-песенник, - и еще сатирик. Я пишу по лесное солнышко, а также мерзкие злобные пасквили на действующую власть, переписываю их тысячу раз и приклеиваю к заборам.

– А зачем ты ласкаешь мои нежные розовые соски?
- спросила Анжелика.

– Потому что я увидел тебя, такую прекрасную спящую красавицу, и очень сильно полюбил.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.