Смешинки-крапинки

Анафест Ольга

Серия: Черно-белая радуга [3]
Жанр: Рассказ  Проза    Автор: Анафест Ольга   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Смешинки-крапинки (Анафест Ольга)

Посвящение: Касанди

Столкнувшись с кем-то на входе в вагон метро, я подняла голову и застыла: смешинки-крапинки в

карих глазах весело поблёскивали, затягивая меня в воспоминания трёхлетней давности. Толкнувшая

меня девушка извинилась и выбежала на платформу, вливаясь в людской поток, а я тупо смотрела на

закрывшиеся двери, пытаясь выровнять дыхание. Ненавижу подобные сходства! Когда очень хочешь

забыть что-то, обязательно найдётся напоминание об этом и раскурочит душу.

Я всегда была для родителей неправильной девочкой: носила не ту одежду, слушала не ту музыку, встречалась не с теми людьми. Последний пункт особенно выводил их из себя. Смириться с тем, что

единственная дочь — лесбиянка, они не могли и с поразительной настойчивостью знакомили меня с

сыновьями своих приятелей. Когда мне исполнилось двадцать, они просто отстали. Наверное, наконец поняли тщетность попыток исправить дочь.

В одно жаркое лето меня отправили проведать тётку, живущую в глухомани. Что мне, студентке

двадцати с хвостиком лет, делать в деревне? Коров доить?

Я ворчала, собирая чемодан, ворчала, покупая билет, ворчала на вокзале перед поездом, глядя на

мутные заплывшие лица предполагаемых попутчиков, столпившихся возле вагона. Ворчание моё

родителей не разжалобило, и я отправилась к родственникам, считая часы дороги в душном купе.

Проводница предупредила меня о выходе за пять минут до прибытия на нужную станцию, так что

собиралась я в спешке и в итоге забыла книгу, шоколадку и пачку влажных салфеток. Но об этом я с

досадой вспомнила много позже, а в тот момент материлась, глядя вниз из двери тамбура и замечая, что платформы нет в принципе. Спрыгнув с нижней ступеньки, я взвыла, ибо подошвы кед не спасли

меня от «сладостного» ощущения впивающихся в кожу острых камешков.

Не успела прийти в себя, как тут же попала в крепкие объятия-тиски своей тётки, женщины

дородной, крепкой, такой, которая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт, и быка

голыми руками удавит. Еле вырвавшись из захвата, я мгновенно была зажата здоровым, под стать

жене, дядей, а из его клешней меня уже буквально выдирала их дочь, спасая от сломанных рёбер.

Двоюродная сестра была несколькими годами младше меня, и виделись мы последний раз в далёком

детстве. Девчонка выросла хоть куда: видная, ладная, красивая — загляденье. Меня прямо гордость

взяла за родственницу.

До дома мы ехали на дядином горбатом Запорожце, повидавшем на своём веку многое. Вокруг были

и обычные домишки, и деревянные вытянутые бараки, и каменные двухэтажки, и магазины, но для

меня это место оставалось дырой.

Дома нас встретил мой братишка, подросток-переросток, которого, к сожалению, я видела ранее

лишь на фотографиях. Братец обладал родительской хваткой, и сестре снова пришлось спасать моё

тощее тело.

Признаюсь, я сразу прониклась симпатией к родственникам, к этим добродушным, отзывчивым

людям. Я даже решила, что отныне буду каждый год навещать их и обязательно приглашу к себе

брата с сестрой. Нечего им в глубинке пропадать, может, у нас устроиться смогут.

Неделю я привыкала к тишине. Звучит странно, но это действительно так. После круглосуточного

шума столицы здесь, в небольшом посёлке, даже человеческая речь казалась тихой.

Сестра пообещала сводить меня в местный бар. Бар! Значит, не всё потеряно. Брат научил меня

ездить на своём стареньком, но ходовом мопеде. Мне нравился мой отдых. По возможности я

помогала родне на огороде, ездила с дядей в центр за продуктами, ковырялась в заданиях брата, выданных учителями на лето. Напрягало меня лишь наличие сигарет моей любимой марки только в

одном магазине. Так и жила от привоза до привоза, потому что переходить на другие, пользующиеся

большим спросом из-за низкой цены, не хотелось. Интернетом я не пользовалась, хотя брат с сестрой

часто зависали в нём, благо и до них дошли такие радости цивилизации. По телефону общалась лишь

с родителями, номер местной симки был только у них и у здешних родственников. У меня был

отпуск. И от друзей-приятелей тоже.

Кроме отсутствия сигарет, неприятностей мне добавляла продавщица из магазина рядом с нашим

домом. Её карие глаза со смешинками-крапинками выжигали мне душу. Каждый раз приходя за

продуктами, я думала: «Не смотри на меня так! Не смотри!»

Она была полненькой, невысокого роста, подвижной и болтливой. Когда тётка обмолвилась, что эта

девушка, оказывается, не такая уж девушка, старше меня на десять лет, мать двоих детей, я не

поверила. Как?! Я знала, что есть люди, выглядящие моложе своего возраста, но всё равно впервые

так обманулась, приняв её за свою ровесницу.

Продавщица по имени Елена не выходила у меня из головы. Нет, это не было любовью с первого

или со второго взгляда — это было банальным желанием. Я хотела её. Мне оставалось лишь

наблюдать за ней, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами и корчиться в своём

томлении.

Здесь, в глубинке, привычные мне отношения наверняка дикость, срам и грязь. Наверное, тут о

подобном и не слышали. На самом деле я заблуждалась, потому что на окраине посёлка

располагалась мужская колония, и жители были знакомы со многим. В этом меня просветил брат, чересчур внимательный и посему заметивший мой нездоровый интерес к Елене. Он не поливал меня

святой водой и не грозил адским пламенем — ему было плевать. Гораздо больше его волновало, не

попадусь ли я мужу-алкоголику своей избранницы в случае успеха.

Я и раньше видела синяки, периодически появляющиеся отвратительными сине-жёлтыми разводами

на светлой коже Елены, но после разговора с братом стала ещё пристальнее следить за ней. И тогда я

осознала, что её болтливость и непрекращающийся смех — защита от реальности. На деле же лишь

смешинки-крапинки были настоящими, неподдельными, живыми.

Мне было жаль её, и эта жалость толкала меня к сближению: я всё чаще заходила в магазин просто

потрепаться, иногда даже провожала Елену после работы до дома под нелепыми предлогами, напрашивалась на откровенность и, добившись её, злилась, потому что не могла понять, что держит

эту женщину рядом с агрессивным, неуправляемым, загульным алкоголиком. Мне никогда не понять

абсурдного «Лучше такой муж и отец, чем никакого». Это мерзко!

Сестра, как и обещала, сводила меня в бар, и я стала в нём завсегдатаем, порой вытаскивая туда из

рутины и Елену, за что она, правда, нередко получала от мужа и тем не менее не отказывалась от

наших встреч. Видимо, его нападки были не так страшны, как одиночество. Она оставляла детей у

своей матери и шла со мной развеяться, зная, что дома её всё равно не ждёт ничего, кроме

оскорблений и побоев.

Однажды этот ублюдок выловил нас в баре и затеял потасовку, но приятели моего брата, питающие

ко мне дружескую симпатию, быстро угомонили его и вышвырнули на улицу.

В тот вечер Елена особенно расстроилась, сбросив маску веселья и лёгкости. И я не сдержалась... В

закутке перед туалетом я успокаивала её, а потом как-то само собой поцеловала. Она не оттолкнула.

Она ответила. Думаю, её просто всё настолько доконало, что разум уплыл и Елена элементарно не

воспринимала происходящее.

Я даже не пыталась впоследствии повторить это или требовать ещё большего. Кто я и что мои

желания, чтобы осложнять и без того непростую жизнь забитой женщины? Я знала, что отъезд

неотвратим и мои тайные страстишки никому из нас не нужны. Это блажь и похоть. Оно того не

стоило. Но я была рядом. Для поддержки, из чисто человеческой привязанности. Возможно, мы

могли бы стать подругами, но у нас не было на это времени.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.