Жестокие и любимые

Вульф Сара

Серия: Прекрасные и Порочные [3]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Жестокие и любимые (Вульф Сара)

Переведено для группы:

– 1 –

3 года

43 недели

2 дня

Когда мне было девять лет, папа собрал свои вещи и уехал. На улице было ясно и солнечно. На мне был джинсовый комбинезон, а в воздухе витал аромат черники, я наблюдала за ним, пока он не сел в такси и оно не помчалось прочь. Я пыталась за ним бежать, но мои шажочки были слишком маленькими.

В тот день он научил меня чему-то действительно важному.

Когда все усложняется, люди уходят. Не то чтобы я их осуждаю. Со сложностями действительно тяжело справиться, они вытягивают энергию, время и внимание. Поэтому люди уходят. Уходят, поскольку так легче, они смогут использовать это время и энергию где-нибудь еще, на что-то не столь сложное. Отец ушел, потому что мама слишком много ворчала, так как нервничала, воспитывая меня, и у них постоянно не хватало денег, опять же, из-за меня, ведь им нужно было поставить меня на ноги. Это было тяжело для них обоих. И все из-за меня. По большей части, это была моя вина. Они были бы счастливы, если бы у них не было меня. Я так и не собралась с духом, чтобы попросить у них за это прощения.

Но теперь я уезжаю в колледж. Я выросла и больше не нуждаюсь в них столь сильно, как раньше. Я отличаюсь от той маленькой девочки, которая пыталась бежать за такси.

Солнце пытается уничтожить мои глазные яблоки. Просыпаться каждый день в два часа дня означает, что я рок-звезда. Или зомби. Возможно, и то, и другое. Рок-звезды принимают кокаин, а кокаин – это пыль зомби1 , верно? Верно. Я так много знаю о наркотиках. Я иду в колледж и так много знаю о наркотиках. Со мной все будет в порядке.

– Айсис? – Раздается стук в дверь, и в мою комнату проникает папин голос. – Почему ты говоришь о наркотиках? Ты что, куришь травку, юная леди?

Я вскакиваю с постели, надеваю джинсовые шорты и разглаживаю свою мятую после сна рубашку, прежде чем побежать и открыть дверь. Папа осуждающе смотрит на меня сверху вниз, его темные волосы уже тронула седина, а глаза такого же тепло-коричневого цвета, как и мои.

– Естественно, я выкурила целых три косяка марихуаны, – объявляю я. – Четыре-двадцать2 . Заяви об этом всем. Что-то в духе Боба Марли.

Папино выражение лица не меняется, тогда я обнимаю его и скачу вниз, мимо дюжин семейных фотографий. Стены в коридоре чисто-белые, а ковры просто роскошные. Перила из вишневого дерева начищены до блеска, а лестница, ведущая вниз, огромная, словно из «Золушки».

– Айсис, вот ты где! Доброе утро.

– А вот и злая мачеха, – бормочу я. Она, вообще-то, вовсе не злая. По шкале от ангела до демона, ей, безусловно, светит четверка, то есть она что-то вроде рассеянной эгоистки. Тот же уровень, что и у заместителей учителей, а также у парней, которые врубают басы в своей машине на полную катушку, когда ты пытаешься заснуть. Я называю ее злой лишь потому, что от этого мне становится лучше. Да, именно, мне хорошо от моей жестокости. Плохо? Хм, так или иначе, это работает.

Голубоглазая блондинка стоит в прихожей и смотрит наверх, ее запястья такие тонкие, что смахивают на терновый куст, а на лице столько косметики, что любой трансвестит позавидует. Я ни разу не видела Келли несобранной и неухоженной, даже ночью и по воскресеньям. Она почти на седьмом месяце беременности, но даже в таком положении Келли выглядит так, будто сошла со страниц каталога «Sears». Меня терзают смутные сомнения, что она – робот, однако я пока не нашла ее зарядное устройство.

– На завтрак у нас круассаны, а еще я приготовила твое любимое блюдо – блинчики со взбитыми сливками! Ты ведь их любишь, верно? По крайней мере, так сказал твой отец.

– Ага. Я их очень любила. Когда мне было четыре года, – широко улыбаюсь я, пока ей не становится неловко. Папа совершенно не знает, кем я стала. – Слушай, благодарствую за попытку влезть в шкуру Марты Стюарт, но у меня другие планы на завтрак!

– Нет у тебя никаких планов, – говорит она пренебрежительно.

– Ух, на самом деле, есть. С друзьями.

– Какими друзьями? Здесь, в Джорджии, у тебя нет друзей.

– Ты должна знать, что у меня есть друзья во всем пространственно-временном континууме. И некоторые из них обладают телепатией. И могут метать огненные шары. Тебе нравятся огненные шары? Надеюсь, что нравятся. Потому что моим друзьям нисколечко не нравятся люди, называющие меня одинокой!

Идеальное фарфоровое личико Келли мрачнеет. Я уже к этому привыкла, так как все четырнадцать дней, что я нахожусь в Джорджии, она состраивает именно эту гримасу каждый долбанный раз, когда что-то вылетает из моего рта. Она ненавидит то, что я говорю и то, кто я есть. Я не соответствую ее шаблону «идеальная девочка-тинэйджер». Мачеха хочет сказать мне, что я смешна или что я переборщила, но она этого не делает, поскольку в первую очередь, она желает мне понравиться. Я прохожу мимо нее и хватаю со стола в коридоре свой кошелек и ключи.

– Как насчет небольшого шоппинга? – предлагает Келли, когда я практически подхожу к двери. – Мы могли бы пойти, куда ты только захочешь! В центре есть замечательное место...

– А как насчет нет? – отвечаю я. – Однако с уклоном в «нет, спасибо»?

– Очень плохо, – Келли выжимает улыбку. – Я действительно хотела бы тебя узнать.

– Ты действительно хочешь меня узнать? Хочешь знать, что я наложила в штаны в третьем классе? Что мне нравится плохая поп-музыка, карусели и оранжевый цвет?

– Отличное начало! – говорит она.

– Ты хочешь мне понравиться. Тебе без разницы, кто я, ты просто хочешь мне понравиться. Но это не сработает. Это не может произойти в один момент.

– Что здесь происходит? – спрашивает отец, появляясь на лестнице. – Айсис, почему ты разговариваешь с Келли таким тоном?

– Каким тоном? – полусмеюсь, полуусмехаюсь я.

– Вот, снова этот тон. Не смей так со мной разговаривать, я твой отец!

В моем горле образуется горячий, обжигающий ком.

– Ну, прости. Просто данный факт немного сложно вспомнить, когда тебя не было рядом целых восемь лет!

Я выхожу, хлопая за собой дверью. Гравий хрустит под моими разъяренными шагами. Келли неблагоразумно разрешила мне брать ее «старый» черный «БМВ», который, между прочем, практически новый. У нее их пять штук, все разных цветов, с разными откидными верхами и, конечно, навороченными дисками. Я залезаю внутрь, от всей души хлопая дверью, завожу машину и покидаю озелененную лужайку и пальмы, выстроенные в величественные ряды вдоль дороги. Даже игровой домик детей сделан из мрамора и имеет свой собственный крохотный работающий фонтан.

И вся эта роскошь мне доступна, а я веду себя, как плаксивый, выпендрежный ребенок на коленях у Санты в торговом центре.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.