Разитель. Трилогия

Михайлов Владимир Дмитриевич

Серия: Разитель [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Разитель. Трилогия (Михайлов Владимир)

Владимир Дмитриевич Михайлов Разитель. Трилогия

Кольцо Уракары

Глава 1

Странное слово «уракара» (день событий первый)

На улице в полуденный час сентябрьского дня было приятно. Солнце пригревало ласково, армагские чинкойи, что выстроились в две шеренги вдоль тротуаров, источали, как и обычно, едва уловимый, но очень внятный и какой-то интимный запах; почему-то каждому казалось, что они пахнут именно для него и ни для кого другого. И хотя по проезжей части и над ней скользило и катило немало машин, воздух в расщелинах между домами производил впечатление первозданно чистого, не пропитанного духом горячих моторов. Я как-то слышал, что именно эти, уже лет десять тому назад завезенные с Армага тоненькими саженцами и как-то очень быстро выросшие деревья, их длинные, покрытые голубоватым пушком листья как бы фильтровали, очищали и облагораживали удушливую городскую атмосферу, которую издавна кто только не проклинал. Хотя непонятно было, откуда это удушье бралось при нынешнем уровне цивилизации; скорее всего оно было лишь воображаемым, унаследованным от мнительных предков. Так или иначе, оздоровляющие свойства армагских иммигрантов никем не оспаривались, и каждый, выйдя из дому, начинал дышать бодрее и глубже, чем в стерильном воздухе жилья. Видимо, эта благородная миссия и обеспечивала сохранность пришельцев из отдаленного мира, что при наших теллурианских нравах и обычаях было почти невероятным. Миссия, а вовсе не окружавшие каждый ствол заборчики из нержавеющих прутьев с овальной пластинкой на каждом: «Б.М. Альфред. Зеленый свет» – так называлась фирма, имевшая городской подряд на озеленение и, судя хотя бы по этим вот насаждениям, исправно его выполнявшая.

Да, столичные улицы стали уютными и приятными настолько, что даже не хотелось уходить с них, чтобы заняться делами, которых у каждого хватало. Или почти у каждого. Я, к сожалению, в это число не входил, находясь, как говорится, в простое и всем существом своим ощущая подступившее вплотную безденежье. Дома это ощущение угнетало; но стоило выйти из подъезда, глубоко вдохнуть воздух – и тяжесть сваливалась с души, начинало чудиться, что все обойдется, уехавшая на заработки Лючана (именно так зовут мою жену) подмолотит хоть сколько-нибудь, а там, глядишь, высшими силами востребуются и мои способности: как-то само собой, без всяких усилий с моей стороны найдется дело, соответствующее моим теперешним интересам, не такое, как прежние мои занятия, жестокие и грубые, – и мы снова заживем весело и безмятежно, как встарь.

Такие вот настроения возникали днем на улице. И я шлялся по городу вдоль и поперек, пока все нараставший голод не погнал наконец меня домой, где еще оставались кое-какие остатки съестного. Я возвращался к пенатам своим, вовсе не ожидая, что приближаюсь не только к своему жилью, но и к событиям совершенно неожиданным, достаточно интересным и еще более – неприятным и опасным.

Хотя приближение чего-то необычного можно было заподозрить уже по тому, как на этот раз встретил меня мой домашний Вратарь, в былые дни не раз оказывавший мне неоценимую помощь.

– Привет, – заявил он, едва я возник в прихожей. – Тебя тут искала женщина.

Вообще-то женщины не тоскуют по моему обществу. Не то чтобы у меня было что-то против них; напротив, напротив. Но я давно уже принципиально не завожу интрижек на стороне. Однако это могла быть заказчица; сейчас я был готов заняться даже составлением приворотного зелья (что считаю не самым достойным занятием), чтобы только дождаться возвращения Лючаны, не начав пропитания ради распродавать свое барахло, мне более не нужное и уже отложенное в темном чулане. Тем более что в какой день и даже месяц вернется жена – мне, да и ей самой было совершенно неясно, как и то, в какой точке великой федерации, иными словами, Галактики она сейчас находится. Даже ВВЛК – вневременная связь по личному коду – порой не может пробить канал в Просторе, и тогда приходит пора молчания. Такое же не раз случалось и со мною – мы с Лючаной издавна были коллегами и работали в паре, пока на меня не снизошло то, что я считал благодатью, Лючана же называла просто ленью. Хотя я полагал, что она слишком упрощает проблему.

– Женщина? Ну и что же она сказала? Готов поспорить – ей нужно отыскать пропавшую болонку.

– Она сказала…

Тут Вратарь включил запись, и я услышал несколько слов, приводить которые не стану по соображениям приличия.

– И все?

– Обещала зайти позже.

– Покажи ее.

Любой человек, стучавшийся в мою дверь, оставлял, хотел он того или нет, свое объемное изображение в памяти Вратаря.

Сейчас оно возникло на стене прихожей, превратившейся в экран, являвшийся, условно говоря, лицом моего охранителя.

Женщина была для нетребовательного вкуса ничего себе. По облику – лет под тридцать. Черты лица правильные, я бы даже сказал – красивые, но выражение – надменно-холодное. И сердитое к тому же. Длинные черные волосы, слегка подвитые на кончиках. Стройная фигура. Строгий костюм. На плече висит сумка, по объему не уступающая чемодану. И достаточно увесистая – судя по тому, как глубоко ремень вжимался в плечо.

Болонка? Вряд ли. Такие дамы если и держат собак, то бойцовых пород.

– Убери. И сохрани.

Вратарь повиновался. Спросил только:

– Ты дома?

Мы с ним на «ты», дружим давно – с тех пор, как я установил его в намного лучшие времена. И он будет последним, что я продам, когда не останется другого выхода.

– Дома.

Подумав, я добавил:

– Но режим – строгий.

– Ясно, – откликнулся он и умолк, погасив свою физиономию.

После чего я направился жарить себе яичницу. Но не успел даже вынуть сырье из холодильника, как Вратарь принялся активно мешать мне:

– Эта женщина снова вошла в дом.

(Одна из его камер сверху следит за подъездом. Роскошь, теперь уже ненужная, но я не отказываюсь от нее: такие штуки помогают мне сохранять хоть какое-то самоуважение. Все кажется, что я для кого-то все еще обладаю каким-то значением, не всегда положительным, и потому нельзя пренебрегать предосторожностями).

На этот раз те же слова, что давеча женщина, произнес я сам.

– Впустить?

– Если у нее все в порядке. Строгая проверка, забыл?

Очень уж не нравилась мне написанная на ее лице жесткость. С такими дамами бывает труднее разговаривать мирно, чем с мужиками. Слишком они эмоциональны.

– Ясно. Строгая проверка. А она уже звонила у двери.

Сидя в моей приемной (она же по совместительству гостиная, кабинет и столовая в торжественных случаях), я внимательно наблюдал за поведением нежданной гостьи в проверочном тамбуре – так называлось у меня то, что обычно обозначают как прихожую. Дама виднелась сразу на четырех экранах: фронт, тыл и оба фланга. Никакое скрытое действие посетителя при таком обзоре не укрылось бы от наблюдателя – от меня. Тем временем она вела переговоры с Вратарем. Голос визитерши соответствовал облику: был слишком резок для дамы приятного облика. Вратарь же оставался, как всегда, вежливым и спокойным: гиперсхемы не ведают страстей.

– Цель вашего визита, мадам?

– Она конфиденциальна. Беседа с глазу на глаз.

– Прими, – негромко проговорил я в микрофон.

– Вас примут, – тут же отозвался Вратарь. – Будьте добры оставить сумку здесь.

Ее брови взлетели вверх, потом гневно сошлись над переносицей:

– Но она может мне понадобиться…

– Будьте добры оставить сумку…

Женщина поджала губы. Дыхание ее участилось. Я походя отметил: у гостьи некоторые проблемы с коронарными сосудами. В ее возрасте – рановато… И состояние печени оставляет желать лучшего. Но это – ее проблемы: она ведь не к врачу пришла. Она же тем временем пристроила свой багаж в шкафу, который тоже был частью контрольной системы. Уважая женские тайны, я не стал включать режим просмотра содержимого. Пусть секреты остаются при ней – за исключением тех, конечно, которыми она захочет поделиться со мною. Что же касается самой гостьи, то Вратарь просмотрел ее без моей подсказки. Оружия не обнаружил, в том числе и нетрадиционного. Ну а врукопашную она со мною вряд ли сладит – если даже очень захочет. Что касается гипновнушений, то моя защита от них просто непробиваема.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.