Астральная проекция: Хроники внетелесных переживаний

Фокс Оливер

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Астральная проекция: Хроники внетелесных переживаний (Фокс Оливер)

ГЛАВА 1

ПЕРВЫЕ СНОВИДЕНИЯ И ТРАНСОВЫЕ СОСТОЯНИЯ

В виду той особой роли, которую стали играть для меня сновидения в моей дальнейшей жизни, думаю, правильно будет начать это повествование прямо с тех дней, когда я был ещё очень молод, и мимо моего дома по улице Seven Sisters Road с лязгом проезжали маленькие весёлые конки [1] с их звонкими колокольчиками. В этой главе я постараюсь пролить свет на некоторые важные события того времени, хотя, естественно, оценить их важность я смог лишь спустя многие годы. Думаю, это сможет помочь разобраться в вопросе о том, были ли мои проекции овозможены врождённой психической ненормальностью; но следует помнить что, хотя, вообще-то, парапсихические переживания и отвергают как бессмысленные и воображаемые, они совершенно обычны в раннем возрасте.

Будучи ребёнком, я жил от болезни к болезни (первыми услышанными мною словами, которые я могу вспомнить, были: «опять ангина»); и жизнь для меня часто останавливалась, превращаясь в однообразный постельный режим, оживляемая только горячими припарками и очень противными лекарствами. Да, я определённо был слабым и нервозным. Однако я не желал играть такую роль, и латунный крест, вмощённый в мостовую возле Церкви Святого Креста [Holyrood] в Саутгемптоне, ещё отмечает то место где я однажды лежал на спине и бился ногами о землю к смущению своей матери и в ущерб моей белой матроске.

Из этого можно заключить, что я всё-таки был немного темпераментным.

Оглядываясь назад, мне кажется, что в те ранние годы, когда мне ещё не было семи-восьми лет, мои сновидения относились, в основном, к разновидности кошмаров. Думаю, что должны были быть и радостные, но, за несколькими исключениями, они не оставили следа в моей памяти, и я помню, что когда отправлялся спать, то боялся сновидений. Большинство этих кошмаров ничем особым не отличались, но было два повторяющегося характера, они-то и имеют особое отношение к нашему предмету — астральной проекции.

Первый из них я назвал сновидением двойника. В этом сновидении моя мать и я сидели вместе в обеденной комнате, почти всегда вечером, горела керосиновая лампа, и пламенел уютный огонь в камине. Поначалу всё казалось вполне естественным, но вскоре в этой мирной картине происходило странное изменение. Моя мать прекращала разговаривать, и начинала пристально в меня всматриваться своими красивыми, повелительными глазами, при этом свет от лампы и огня тускнел, тогда как другой свет — золотистый, казалось приходящий из ниоткуда — заливал комнату. Затем открывалась дверь и другая мать, одетая точно так же вплоть до мельчайших деталей, входила и направлялась ко мне, и она также безмолвно смотрела своими красивыми, чарующими глазами. Затем на меня накатывал ужасный страх и после обычных усилий закричать, я просыпался с криком на устах.

Моя мать, которую я волею судьбы потерял слишком рано — она умерла, когда мне было тринадцать — казалась самой любимой из всего что было в моём мире. Почему же тогда я был переполнен ужасом от того что их было две? Конечно, этот случай противоречил обычному ходу событий бодрствующей жизни, однако чудесное довольно часто случалось в моих снах, но не пугало меня, а принималось как должное, и не распознавалось как неестественное, пока я находился в сновидении. И в то время, и много лет спустя мне казалось, что мой страх берёт своё начало в такой дилемме: я сталкивался с двумя мамами, похожими как две капли воды, и не мог сказать, какая же была моей настоящей. И всё-таки, почему эта неопределённость вызывала такую панику? Теперь я склоняюсь к мнению, что эти сновидения с «двойником» отличались от обыкновенных кошмаров тем, что моё тело находилось в более глубоком состоянии транса, чем обычно бывает во время естественного сна, при этом происходило частичное раздвоение, так что в моё сознание вторгался сильный иррациональный страх, который так часто сопровождает трансовое состояние.

В детстве, сновидения с двойником случались, насколько я помню, с периодичностью в три или четыре раза в год, хотя и через не регулярные промежутки времени. Пока была жива моя мать, почти всегда в них фигурировала именно она, хотя иногда картина менялась, и её место занимал мой отец или кто-нибудь из родственников или друзей. Сегодня я не могу быть уверенным, видел ли я её таким образом во снах после её смерти, но точно помню, что с возрастом эти сновидения случались все реже и реже, и уже много лет как они мне не снятся. Только однажды главным героем такого сновидения была моя жена, а однажды мне приснился мой собственный двойник. В последнем случае, я, кажется, увидел своего призрака-двойника [2] , так как я (т. е. он) выглядел очень старым и невероятно озлобленным, но, интересно отметить, что, будучи ошарашен таким дьявольским видом своего двойника, я его не испугался.

Другой кошмар, которому я придаю особое значение, случался намного реже и принимал различные виды, хотя в основе каждого вида лежало одно и то же начало, которое я назвал страхом растяжения. В самом первом случае сновидения такого типа, который я могу припомнить, мне снилась нескончаемая очередь углекопов сваливающих из своих мешков уголь в кучу, которая медленно поднималась всё выше и выше. Что-то, кажется, во мне было связано с этой растущей чёрной горой и постепенно эта связь становилось натянутей и натянутей. Ужасное чувство безысходности, неизбежности — углекопы никогда не прекратят опорожнять свои мешки, чёрная гора никогда не прекратит своё восхождение к небу, а моё мучение будет всё расти и расти пока... Затем следовала паника, усилие закричать и пробуждение.

Последний случай такого сновидения, который я могу припомнить, произошёл, когда мне было около восемнадцати лет. Мне снилось, что мой дедушка и я сидим за ужинным столом. Вдруг он достал из своего кармана трёхпенсовую монету и, зажав её между большим и указательным пальцами, протянул её мне, чтобы показать. «Маленькая трёхпенсовая монета!» — воскликнул он, «но она будет расти, и расти, и ничто никогда её не остановит!» Его голос становился громче, пока не закончился криком: «Она будет расти, и расти, и расти, пока не расколет мир напополам!» Итак, хотя трёхпенсовая монета в моём сновидении и не увеличивалась в своём размере, что-то во мне, казалось, было связано с какой-то невидимой монетой и вот оно-то и напрягалось, пока она становилась всё больше и больше, подчиняясь жуткому монологу моего деда. Затем следовало то же самое ужасное чувство неизбежности и беспомощности, заканчивающееся паникой. Я вторил его крику, что и разрушало кошмарный сон.

Когда я был совсем маленьким, четырех-пяти лет отроду, эти сновидения растяжения то и дело вторгались в мою бодрствующую жизнь. Как и многие дети, я временами погружался в воображение, когда играл со своими игрушками и даже просто сидя, глядя в никуда. Вдруг комната незаметно преображалась, хотя всё выглядело как и прежде, и мною овладевал страх. Я не мог понять природу этого изменения, и объяснял её себе словами: «происходит что-то не так». Я мог, скажем, держать одну руку на столе и одну на спинке своего кресла. Иллюзия состояла в том, что я не мог убрать свои руки и что стол и кресло очень медленно раздвигались и растягивали меня, при этом одной частью своего ума я понимал, что в действительности они не двигались. Возможно, именно это понимание препятствовало страху достичь размеров кошмара и закончиться паникой. Я боролся, чтобы отдёрнуть руки и затем, внезапно, всё ставало на свои места. Я был свободен, но ошеломлён случившимся. Однажды, когда я взялся руками за вязаный футляр своего ящика с игрушками, мне показалось, что сетка (вязания) растягивается и разводит мои пальцы. Когда «происходило что-то не так», неважно при дневном ли свете или при лампе, освещение изменялось аналогично тому, как описано в сновидении двойника.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.