Капли росы (сборник)

Ермолаев Андрей Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Капли росы (сборник) (Ермолаев Андрей)

Глава 1. Капли росы (о пере-живаниях и со-бытиях)

1. Капли росы (сосуд первый)

17 мая 2014 г.

Эти тезисы писались быстро. И не статья, и не коммент, так — рассуждения. Накопилось. Считаю себя скорее «говорящим», чем пишущим. Пишу мало, редко. Не то чтобы нечего, чаще другой вопрос — кому и зачем. Эти размышлизмы вряд ли оригинальны и уж тем более — не ответ. Скорее — стремление в знаках поделиться тем, что варится внутри. Вот и делюсь.

***

Что происходит? Этот вопрос звучит в разговорах на улице, на страницах интернета, в газетных статьях и на телевизионных ток-шоу.

Мы перестали узнавать друг друга. Такое впечатление, что однажды мы проснулись — а вокруг чужие, неизвестные нам люди, с непредсказуемым поведением и непонятными помыслами.

Так бывает, когда человек, столкнувшись со смертельной опасностью либо получив серьезную травму и болевой шок, какое-то время сконцентрирован только на себе. И лишь очнувшись, оглядывается, как заново родившись, — вместо привычного мира без боли перед ним новый мир, с новыми ощущениями и смыслами. В таком состоянии человек тоже относит не себе самому, а миру вокруг эти самые изменения. И хотя на самом деле все его окружающее выглядит так же, как и до пережитого, но вот смыслы этого мира, значения и проявления стали совсем другими. И человек тоже относит миру вокруг, а не себе самому вопрос «Что произошло..?», стоит добавить «со мной». А затем радикально изменить вопрос — «что я совершил, что пережил эту травму и изменил свой привычный мир».

То же относится и к нам. Что мы совершили и продолжаем совершать, что изменили привычный мир? Только ответив на этот вопрос, можно понять «что происходит». С нами.

Последняя битва: тоталитаризм и свобода

Еще в годы перестройки Украину называли «заповедником застоя». Мое поколение, перестроечное, еще помнит, как обидно было это читать и слышать от наших ТОГДА продвинутых коллег из Москвы, Питера и Новосибирска.

И правда, как и в далеком 1917-м, о переменах в стране в Киеве узнавали «по телеграфу». Я хорошо помню майдан (площадь Октябрьской революции) конца 80-х, где вместе со значками продавали почти из-под полы самиздат, и кучковались легендарные диссиденты, городская интеллигенция и студенты. Пожилые люди с гордым блеском в глазах держали на тонких палках (а иногда — на простых удилищах) желто-блакитный флаг. Это и был первый Майдан.

Их много было, майданов. Диссидентские, студенческие, шахтерские, киевские, общегражданские. За четверть века киевский майдан стал необъявленным пространством Свободы, где всегда действовали свои законы. В их основе — гражданская самоорганизация и независимость от государства. Даже когда преследуют за диссидентскую газету, или когда штурмуют войска ВВ. «У каждого свой Майдан» — очень верная мысль.

Украинский Майдан за это время давно перестал быть просто площадью в центре Киева. Он вырос в новое социальное пространство, где уникальным образом сохраняется и приумножается традиция становления молодого пост-советского (пост-тоталитарного) гражданского общества.

Почему сразу о Майдане? Потому что украинское майданное движение — последнее и ЕДИНСТВЕННОЕ на пост-советском пространстве гражданское движение, постоянно, иногда с временными разрывами в годы, восстанавливающее повестку «преодоления» (выдавливания) тоталитаризма.

Есть куча теорий и версий тоталитарного общества. А сейчас, учитывая болезнь «википедизма» (есть такая, страдают интернет-зависимые обыватели и экзальтированные самоучки), эти понятия и определения разбрасываются где ни попадя. Но как раз в случае с украинским майданом, с его историей в четверть века, анти-тоталитарная составляющая — это не интеллектуальный симулякр. Всегда Майдан и социальные движения, связанные с Майданом, были направлены на защиту свободы и прав человека, на защиту от Левиафана — всемогущего государства и/или государственной корпорации, которая пытается его подчинить.

Майданное движение в Украине 2013–2014 годов, самое трагичное и самое легендарное за все годы, стало «зеркалом» кризиса пост-советской государственности в его криминализированном и корпоратизированном, практически разрушенном варианте.

О феномене приватизации украинского государства одной частной корпорацией необходимо говорить отдельно, другим языком. Сейчас же лишь отмечу, что нынешний кризис государственности, «выявившийся» после анти-режимного и пост-режимного этапов кризиса 2013–2014 годов, был рожден трансформациями двух предыдущих лет. Поэтому не протесты привели к кризису государственности, а разрушение государственности и дискредитация государственных институтов в глазах граждан стала одной из главных причин массового протеста.

Коррупция из «нарушений в системе» превратилась в саму систему организации и распределения бюджета. Личная расстановка кадров (какие там конкурсы и отборы). Укрепление позиций частных компаний, для которых госбюджет и местные бюджеты стали неотъемлемой частью бизнес-планирования. Фактически приватизированы, без кавычек, были целые госинституты — суды, армия, служба безопасности. Местное самоуправление, последнее пристанище демократии, было соорганизовано в своего рода политический кооператив (парламентские партии фактически «содержали» местные активы и могли себе позволить многотысячные съезды «своих», при необходимости). Глубина кадровой зачистки достигла районной школы, больницы и отделения милиции.

И еще. Удивительная психология «признания власти» (эдакий «фаллос Зевса»), которая рушила судьбы и психологию даже самых сильных и вроде бы нормальных людей, попавших в «молох» волюнтарной, самовлюбленной и лихой, как «малиновые понты» 90-х, власти. «Кто был никем» становился «всем». Нео-шариковщина…

В итоге, не только политический Киев, но и местная, раньше такая «своя» власть, стала для соотечественников чужой, опасной, угрожающей. Бежать больше некуда. А поэтому и «врадиевки».

На самом деле местные бунты сотрясали страну с 2011 года. Для них были характерны все так называемые «рефлексы революции» (очень советую перелистать «Социологию революции» Питирима Сорокина).

Все заявленные в 2010 году реформы были фактически свернуты с приходом «младоолигархов». «Паркет власти» превратился в линолеум, а разговоры о дерегуляции бизнеса в условиях полного крышевания прокуратуры, милиции и таможни, перестали вызывать даже критику. Проблема была не в открытии бизнеса, а в невозможности его ведения. Сложился как система и новый сегмент — теневой реальный сектор (копанки и госшахты — как символ). В «тени» были не только финансы, но и рабочая сила, реальные активы, товары и услуги. Пиратское княжество вместо национального государства…

Движущие силы будущего социального взрыва были очевидны уже к лету 2013-го — гражданский актив и актив местного самоуправления, новое и активное медиа-сословие, весь мелкий и средний бизнес, студенчество, городской класс и менеджерский планктон, который потерял даже шанс на «лифты». Проблема состояла лишь в отсутствии общенациональной повестки для объединения. И именно поэтому Вильнюсский саммит ЕС по Восточному партнерству и неожиданно резкий разворот/отказ от договора с ЕС стал лишь поводом для протеста. А моральным мотивом для дальнейшей консолидации — избиение студентов, «елка». Российские миллиарды подтверждали все подозрения в сговоре Киева и Кремля, в «продаже» идей реформ и евроинтеграции.

Поэтому, если «врадиевка» стала настоящим символом беспредела и отсутствия государства как такового, то отказ от соглашений с ЕС — окончательным аргументом того, что старый режим и не собирался выполнять обязательства по реформированию страны.

Никаких иллюзий. Евроутопии 90-х («великий исход», с казатчиной, ющенковской проповедью, студенческо-могилянскими иллюзиями.) уже были в прошлом. Договор с ЕС многие, на тот момент, считали требованием, которое старый режим просто обязан исполнять. Поэтому отказ от соглашения — как нежелание это делать. Аргументы ученых НАНУ — как предательство за деньги. А избиение людей на Майдане и возле Администрации — как доказательство жесткости и жестокости власти.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.