С радостью в омут

Джонс Даринда

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
С радостью в омут (Джонс Даринда)

Даринда Джонс

В омут с радостью

Перевод: Euphony Худ. оформление: Renka Книга скачана с сайта WorldSelena: www.worldselena.ru

Аннотация

Какой была бы ваша жизнь, если бы вы могли вернуться на сутки в прошлое?

Посвящается Андреа

Глава 1

К выходу из фургона для перевозки заключенных меня подвел офицер полиции. Наверное, все потому, что на голову мне надели какой-то мешок, а руки заковали в стильные наручники после длительного и не самого плодотворного допроса в тесной комнатушке. Странная складывалась ситуация. Офицер остановился, снял с меня мешок. Серое туманное утро дарило тусклый свет, но я все-таки сощурилась от непривычки. Меньше всего сейчас хотелось думать, во что после таких перипетий превратились мои волосы. Жить в отрицании вообще приятно.

Офицер кивнул, разрешая мне выйти. Я опустила голову, шагнула на землю и тут же споткнулась. Не потому, что на ногах были какие-то цепи. Вовсе нет. Но я три дня провела в темной комнате для допросов, после чего, видимо, заслужила мешок на голове, пока меня окольными путями везли по городу, чтобы я ненароком не догадалась, куда мы едем. И благодаря этому заработала полную дезориентацию в пространстве. Кто бы знал?

Слава богу, офицер держал меня под локоть и не дал упасть. Едва я обрела почву под ногами, сразу дернулась, вырываясь из его пальцев. Что тут скажешь? Терпение было на исходе. Обвинений мне не выдвигали, но продержали в участке три дня. Никаких звонков. Никаких адвокатов.

А у меня, между прочим, есть права!

По крайней мере я всегда так думала. Благодаря закону о создании Министерства национальной безопасности и тому факту, что, в очередной раз пытаясь помочь раскрыть преступление (кошмарный взрыв на вокзале Юнион Стейшн в Чикаго), я установила личность известного террориста, власти имели право держать меня взаперти сколько им вздумается. По всей видимости, я пребывала в шаге от длительной ссылки в Гитмо [1] .

Чтобы сориентироваться на новом месте, офицер дал мне ровно три секунды, после чего повел мимо стоявших тут и там полицейских машин. Мигалки молча отбрасывали свет на ломкие замерзшие деревья. Из города мы однозначно уехали. Наверное, это был какой-то богатый благополучный пригород. Я тоже жила в пригороде, но от этого так и веяло молодыми семьями, где у каждого хорошая работа. Мамы в родительских комитетах, дети в команде по лакроссу… В моем пригороде таким и не пахло.

Приподняв желтую ленту (такими обычно обозначают место преступления), коп снова мне кивнул и, когда я нырнула под нее, повел дальше мимо нескольких офицеров в форме. Они стояли небольшой группой перед маленьким домиком. Из тех, что с белыми заборчиками и разноцветными клумбами вдоль границ участка. Только сейчас стояла зима, и то, что осталось от цветов, спало мертвым сном под хрустящим слоем свежевыпавшего снега. Копы глазели на меня и тихо переговаривались. В морозном воздухе их дыхание превращалось в белые облачка. На этом месте плотным одеялом лежала тяжесть, никак не связанная с густой серостью утра.

Здесь что-то произошло.

Что-то очень плохое.

Внезапно меня осенило. В груди все сжалось, и я опять чуть не споткнулась. Это была проверка! Они хотели посмотреть, что я умею делать. Понять, лгу я или нет. Хотя скорее им хотелось убедиться, что я в сговоре с какой-то террористической организацией. Не надо было посылать в полицию Чикаго записку с сообщением, кто заложил бомбу. Разумеется, я послала ее анонимно, но такие жуткие дела сразу становятся достоянием общественности, и власти из кожи вон лезут, лишь бы во всем разобраться. Я всегда была предельно осторожна. Никаких отпечатков пальцев на бумаге. Самый обыкновенный принтер. Конверты, которые продаются в любом магазине канцтоваров. В текстах не использовала ни выражений, ни слов, которые могли бы намекнуть на конкретную местность. Не оставляла ДНК, потому что никогда не лизала конверты. Даже адреса на них печатали прямо в почтовой службе. Что же меня выдало? Где я напортачила? Как меня нашли?

Как бы то ни было, я попалась. Наверное, дома перевернули все вверх дном, пока искали улики, но в это время меня уже заковали в наручники и на всех парах везли в участок. Я тут же потребовала адвоката, но оказалось, это бесполезно, когда в расследование вмешивается нацбезопасность. Вычеркнутые из жизни три дня – лучшее тому доказательство.

Сначала я наотрез отказывалась говорить. Бога ради, кто бы мне поверил? Но через тридцать три с половиной часа, в течение которых мне задавали одни и те же вопросы, а ваша покорная слуга так и не проявила желания сотрудничать, меня посадили в камеру и, кажется, забыли. На третий день, а может быть, и ночь, вытащили, и допрос начался заново. Прошло еще двенадцать часов, и я сдалась. Почти. Намела на правду тонны ерунды, отчего казалось, будто я шучу, рассказывая, что могу вернуться во времени на двадцать четыре часа и увидеть, что происходило до и во время преступления. Но как только эти слова сорвались с моих губ, кто-то за односторонним зеркалом потребовал свернуть вечеринку. Допросы прекратились, а уже через полчаса меня в наручниках и с мешком на голове буквально затолкали в фургон.

Мы шли по заснеженному тротуару, и вдруг я услышала глубокий голос. Перестав смотреть на красную дверь, украшенную красивым венком, я перевела взгляд на группу мужчин. Кто-то из них был тем самым голосом из-за зеркала. Я мигом узнала гладкий тембр с намеком на нетерпение, приправленное здоровой долей ярости.

Я разглядывала группу и почти сразу заметила сердитого, того самого нетерпеливого человека из комнаты для допросов. Большинство мужчин были в форме офицеров полиции или в мятых костюмах, выдававших детективов. Но человек с эмоциональными проблемами был одет как-то… попроще, что ли. Прямые черные волосы до плеч почти сливались с черным длинным плащом, под которым виднелась обычная футболка. Странный наряд для места, где все вокруг кутались в пальто и пуховики. По волосам явно плакали ножницы, побриться бы тоже не помешало. Заметная щетина обрамляла четко очерченные губы, на которые я не могла насмотреться, пока он что-то говорил. Голос звучал мягко, но так же нетерпеливо, с той же примесью насмешливой язвительности. Время от времени я видела идеально белые зубы. В общем, я так долго на него пялилась, что все присутствующие стали пялиться на меня, а я чуть не споткнулась о ступеньку, поднимаясь на крыльцо. За секунду до того, как пропасть из виду, нетерпеливый поймал мой взгляд. Под невероятно длинными ресницами мерцали синие, как океан в солнечный летний день, глаза. В них отчетливо читался гнев. Хотя нет, не гнев. Может быть, презрение?

Задумчиво сдвинув брови, я отвернулась и вошла в дом. Кучка копов сразу уставилась на меня. В руках каждый держал по чашке дымящегося кофе. Чувствуя, как от аромата наполняется слюной рот, я шла за офицером через небольшое столпотворение прямо в кухню. Мужчина в перчатках (видимо, детектив, который вел дело) махнул мне, подзывая ближе. Он был одним из тех, кто меня допрашивал. Сидя в тесной мрачной комнате, я тщательно запоминала все лица и клялась себе, что никогда их не забуду.

Кроме главного детектива, которому было под пятьдесят, в кухне находился еще один – привлекательная женщина, лет тридцати пяти, с темными волосами, собранными наспех в пучок на затылке. Вокруг шеи у нее был повязан шарф с черепами. Выражение лица говорило о любопытстве, а не о враждебном недоверии, как у ее напарника. Мне она понравилась, и я невольно задумалась, сколько же ей пришлось бороться за желанное место в полиции Чикаго.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.