Элька

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Элька ( )

1

У Светки чисто врачебный почерк – понятна только первая и последняя буква в слове, остальное – догадывайся сам, продирайся сквозь египетские иероглифы. Похоже, на бумажке написано Козявко. Этого (эту?) козявку мне надо сопроводить в другой корпус на осбледование. На кой черт переться по улице в мороз, таща на веревочке какую-нибудь бабку или тетку-психопатку – вопрос интересный, но написано : «В сопровождении», придется тащиться в подвал, одеваться и волочиться черт-те куда с этой козявкой, вместо того, чтобы мирно посидеть, посмотреть телевизор в сестринской.

- Козявко, Козявко!
- вопли мои проникают уже даже не в уши, а в печенку больным, но так никто и не откликается. Вот зараза глухая, времени-то совсем мало осталось, давно пора выходить, чтобы успеть.

- Извините, может быть, вам Кузьменко нужен? Так это я. Сказали, что вечером я куда-то пойду, а никто не зовет.

От тихого голоса я только что на месте не подскакиваю – мимо худесенького мальчишки я пробегал раз пять, ища эту козявку. А он все это время смирно молчал.

- Ну чего же ты…- и сразу осекаюсь – орать на него точно не хочется.

На меня смотрят синие-синие глаза, прозрачные, смиренные. Мордочка узкая, носик такой смешной – аккуратный, как у девчонки. Темные волосы, немного неровно подрезанные, лежат аккуратным каре. Такой мальчик-одуванчик. В руках крепко сжимает огромный том – «История Средиземья». Книжка, мягко говоря, недешевая, надо же, кто-то еще Толкиена читает.

- Ладно, пойдем уже –нам еще одеться надо.

Мальчишка послушно марширует к лифту – дела сердечные, у нас по лестницам не ходят. Ладно, поехали. Пока спустились с шестого этажа в подвал, я все украдкой рассматривал толкинутого – натуральный эльфенок, худосочный, возвышенный. А он тихонько хлюпал носом, видимо, от волнения, и все крепче прижимал к себе эту «Историю», будто боялся, что я его обижу и защищался ею.

Во двор я его уже вытащил, когда стемнело –зима же, тьма падает на лес мгновенно, даже раньше, чем на городские улицы, а вот освещать дорожки между корпусами – дорого. Поэтому, пока дотащились, он раз пять едва не упал на скользком льду, я его все хватал за рукава какой-то сильно несолидной для наших морозов куртенки, а потом просто взял за шкирку и потащил за собой – так быстрее и безопаснее. Мальчишка волокся молча, только изредка вздрагивал, когда я слишком сильно тянул за воротник. Добежали мы чуть с опозданием, девки сначала заворчали было, что опоздали , но разглядели мелкого и притихли: на такого орать – грех просто.

- Раздевайся, надо будет лечь в кабину…

Мальчишка торопливо стянул через голову маечку, вот тут я и загляделся… На узеньких бедрах едва держались джинсы, пояс с каким-то невероятным ремнем болтался там, где положено быть концу молнии, а из-под приспущенных штанов торчал поясок боксеров с какой-то иностранной надписью. И испытал я в этот момент два взамоисключающих желания: натянуть эти явно слишком большие ему штаны до самых ушей и спрятать резинку трусиков, и засунуть свои кулаки между штанами и его бедрами – а они бы туда точно вошли, и погладить пузик и все, что пониже. Извращенец старый! Это из какого-то аниме. Но к данному случаю точно подошло. Мелкий мой взгляд почувствовал и немного сжался. Девки бесцеремонно вмешались:

- И джинсы снимай – там сплошное железо, хорошо, что хоть на трусы железок не приклепал!

Бедный мальчишка совсем ошалел и покорно снял свои железные штаны, остался в боксерах. Но толком разглядеть мне ничего не удалось, девчонки уже толкали его в диагностическую кабину. Он вдруг вырвался, подошел ко мне, сунул в руки свою книжку:

- Поберегите, пожалуйста!

Ага, поберегу, конечно, мне его еще час ждать, пока система все срезы сделает.

Установка гудит, туда-сюда ходит активная часть томографа. Камера закрывается наглухо, если говорить – то через микрофон. Обычно все молчат – пациент дремлет, а доктор смотрит свое на экране. А у этого – синие глаза раскрыты от ужаса – страшно одному, хотя он нас видит через стекло.

- Мальчишка красивый, вырастет – такой мачо будет!

-Если вырастет! –Голос докторицы довольно раздраженный. Интересно, что такое вычитала в истории? Надо бы потом посмотреть.

Мальчишка вдруг пытается пошевелиться и сесть. Девки тут же начинают на него кричать – двигаться сейчас нельзя…

- Слушай, почитай ему, что ли. Надо, чтобы не крутился, а то все срезы пропадут.

Это уже ко мне. Да что я - мать Тереза, что ли? Но взгляд у моего доктора сильно сердитый – лучше не спорить. И я раскрываю книжку на каком попало листе и начинаю читать про хоббита. Сто раз, скорее всего, он эту сказку читал, но вот ведь – лежит, слушает, улыбается в смешных местах.

Через час нас, наконец, отпустили, и мы понеслись обратно. Теперь моя козявка бежала довольно бодро, лишь перед самым крыльцом как-то странно притормозила, а потом торопливо понеслась в сторону лифта, даже не сняв куртки. Я пролетел мимо зло гавкнувшей гардеробщицы за ним… Вот ведь – сердечный больной, а носится как горный козел.

Хорошо, что я успел заскочить в кабину вместе с ним. Мальчишка вдруг захрипел и повалился прямо на меня, его затрясло, грудь заходила ходуном, начали синеть губы. Такого странного припадка я еще не видел, в тесной кабине лифта ничего сделать невозможно, поэтому я просто схватил его за плечи, прижимая к себе, а когда понял, что ноги у него подгибаются, то и подхватил под коленки, поднимая на руки, козявка моя как-то торопливо потянулась куда-то к полу - книжка, оказывается, выпала из рук, в итоге ловким акробатическим движением подцепил и его книжку, вот так – с мальчишкой на руках, крепко прижимающим к груди тяжелый том господина профессора, мы и выпали из лифта.

До палаты я его кое-как дотащил, уложил на койку. Но легче ему не стало, по-прежнему синел и задыхался, пришлось вызвать дежурного доктора, она притащила с собой еще и реаниматолога, прибежала ЭКГ-сестра. Меня погнали заряжать капельницы, из реанимации пригнали сестру со шприцами. Когда я вернулся, мальчишку трясти перестало, он лежал неподвижно, с закрытыми глазами, губы, веки синие, вампир, а не мальчишка. Руки все исколоты, да еще я системы подтянул – воткнули в те вены, которые еще остались. Видок еще тот- еж не еж, но очень похож. На розоватой ленте – быстрые частые биения его сердца, от этого он и задыхается – слишком быстро идет перекачка, кровь не набирается в желудочки толком. Но это ладно – картинка изменилась, теперь на ленте – жирные уродливые комплексы – словно жабы давят сердце. Вот это очень плохо, теперь только я понял, зачем здорового на вид мальчонку уложили в наше сердечное заведение. Что-то зло гаркнула реаниматолог, в ход снова пошли шприцы, кошмар продолжался.

Вся эта история закончилась через час – жуткие жабы на ЭКГ исчезли, биение сердца стало редким – лекарства подействовали. Козявка моя лежала бледно-синяя, глаза ввалились, едва дышала.

- В палату не возьму - некуда! – Голос реаниматолога вывел меня из созерцания козявки.

- А здесь где? Если снова приступ начнется ночью, когда все спят? – Голос дежурного доктора был просто злым.

- А я своих куда дену – в коридор? Приступ может и не повториться.

Два жирных козла – соседи по палате, тут же загундели, что они – люди больные, у них режим, волноваться им нельзя, а если козявка опять закатится в приступе, то их драгоценные сердца пострадают. Бедный мальчишка только сильнее зажмурился.

- Не возьму! – Реаниматолог потихоньку накалялась. Счас наши бабы переругаются насмерть, и тем дело закончится.

- Ну, давайте его пока в сестринскую поместим – на эту ночь. Даже если буду спать – так рядом, там же. И до поста недалеко.

Ох, зачем я только это сказал. Всю ночь теперь возиться с козявочкой немощной. Но мальчишку бросать было нельзя, похоже, он из безответных, сам за себя постоять не сможет.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.