Юбилей Шатлыка Шемсетдиновича

Диванкулиев Худайберды

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

***

Ведущий научный сотрудник института космических исследований Танны Карахан отдыхал в Кисловодске, когда получил телеграмму, что надо срочно явиться по месту службы. Дома, в почтовом ящике, он нашел еще одну телеграмму: «Приглашаю на день рождения. Твой одноклассник, друг детства Шатлык Шемсетдин оглы». Ничего не понятно: куда, когда, кто такой

Шатлык? Но Танны Карахану сейчас некогда было голову ломать над этим. Тем более, его, известного, авторитетного, чуть ли не каждую неделю приглашали куда-нибудь. Но из-за вечной занятости, он редко где показывался.

Сразу же из дома он позвонил на работу. «Все давно в сборе, тебя только ждут. Срочно приезжай!» — ответили ему и тут же положили трубку. Даже не успел спросить, все ли нормально? Потом только сообразил, куда сейчас звонил и усмехнулся: «Вот ты даешь! Быстро же успел свыкнуться с вольной праздной жизнью отпускника. Да кто же будет говорить тебе по телефону о таких вещах. На то ведь и режимный институт! Черт, кажется, старею!».

Невеселая мысль о старости не покидала его и в машине, когда он мчался по главному проспекту города. Между тем по внешнему его виду вряд ли можно было дать ему шестьдесят. Здоровье было отменное, тело натренированное, иссиня-черные волосы густы и крепки, как у молодого ежа, лицо румяное, осанка гордая, походка энергичная, взгляд из-под густых, напоминающих ласточкины крылья, бровей, острый...

Особых житейских трудностей он никогда не испытывал. Докторскую защитил еще в молодости. При желании мог украсить грудь золотой звездой героя труда, орденами и медалями. Но по скромности своей, да и потому что работал в закрытом учреждении ни разу ничего на грудь не цеплял. Лишен он был и всяких семейных забот. Жена Тылла ушла из жизни рано. А единственный сын Ягмур умер три года назад, когда Танны проводил с американцами очередной эксперимент в Неваде. Узнал о смерти сына полгода спустя, вернувшись домой. Рано умершую жену он редко вспоминал.

Но мысли о старикоподобном сыне, алкаше, курильщике, скончавшемся в ЛТП, раздирали его душу. В его смерти он точно чувствовал свою вину. Из-за бесконечных экспериментов, полетов в космос, длительных командировок у Танны не осталось времени уделять внимание семье. А посему воспитание сына он поручил единственной своей сестре Дессегуль. Купил им роскошный особняк в центре столицы. У сестры дети были все девочки и Ягмур стал ей вместо сына. Парню жилось вольготно. И деньги были, и машина. Муж тети, Анна-кел (прозвище «кел» дали ему из-за его ранней лысины), не то чтобы упрекал, наоборот, поощрял вольное его поведение: «Давай племянничек, держи хвост пистолетом, ты же не кто-нибудь — сын героя. Папаша твой ушел в науку, ему больше ничего не надо, забывает даже вовремя поесть. А ты давай, не отказывайся от прелестей жизни. Отцу деньги ни к чему, трать их ты!»

Однажды «племянничек» привел в дом женщину, худенькую, белолицую, с хмурым взглядом из-под красивых бровей. Анна-кел в это время от нечего делать пререкался с женой. И обрадовавшись столь прекрасному поводу для выпивки, тут же благословил их союз. Спустя пару месяцев, повздорив с женой, Ягмур вздумал было с ней развестись, объяснив свой необдуманный шаг тем, что был тогда пьян. На что разъяренная молодая женщина шепнула ему что-то на ухо и показала ему фигу. И Ягмур тотчас осел, как спущенная шина. Не прошло и полугода, как она родила хорошенького мальчика, похожего как две капли на Ягмура. Назвали его Артыком.

Через три года вернулся из загранпоездки Танны Карахан. Он, конечно же, обрадовался женитьбе сына, внуку, но в то же время огорчился, узнав, что наследника интересует не семья, учеба, а пьянки. К тому же сын отдавал предпочтение не чистейшей, как глаз журавля, водке, а мутной жидкости — крепленному вину. Танны это показалось странным. Сын вежливо объяснил: «Водка совсем уж разъела мой желудок, лучше я буду пить вино». Обеспокоил отца и внешний вид сына: разгульный образ жизни оставил на парне зловещий отпечаток. Лицо было в морщинах, патлы седые, от тела неприятно разило. Выглядел он не на свои тридцать, а на все пятьдесят. Танны Карахан переселил сына с семьей в новую квартиру, обставил комнаты как следует, пожил у них две недели, нянча внука. Но ни разу за эти дни не видел сына трезвым. «Слушай, как ты не стесняешься показываться жене в таком виде?» — спросил он его наконец. Ягмур, обидевшись, отвернулся. Но когда вопрос прозвучал второй, третий раз, пробормотал в сторону: «Если честно, папа, какой из меня человек, а невестке вашей, ясное дело, нелегко со мной...»

Танны Карахан понял, что сын не радуется жизни, что он уже сломленный, конченый человек, и горько сожалел, что опоздал, не поспешил вовремя на помощь. На следующий день поместил сына в больницу. Больница не помогла. После выхода оттуда Ягмур полностью ударился в разгульную жизнь, пропадая в кабаках. Как говорится, «не просыхая» он прожил еще десять лет, и в конце концов отдал концы. Его окоченевший труп нашли утром на задворках ЛТП. Осталась от Ягмура единственная память — Артык.

Это ли было причиной или действительно возраст уже поджимал, Танны Карахан время от времени подумывал о старости. Беспокоило его еще одно обстоятельство. Внук уже подрос. Был он смышленым. «В меня, наверное», — радовался дед. Рос внук к тому же и здоровеньким. Не скажешь, что в шестой класс перешел. Занимался он футболом, возможно отсюда физическая развитость. Шапкой курчавых волос он напоминал африканца. Учителя были довольны его учебой. «Возьмитесь за него серьезно, из него может что-то получится», — говорили они деду. Был внук немногословен. На вопросы отвечал односложно, иногда и вовсе не отвечал, если не переспрашивали. Был он скрытен, невозмутим, по бесстрастному лицу никак не угадаешь, о чем он думает. Это не нравилось деду. Ко всему он был слаб в родной речи. Незнакомые могли подумать, не косноязычен ли этот мальчик? Слова «папа», «дед», произносил равнодушно. Маму свою называл за глаза «махан», а обращался к ней по имени Махым.

«Дети Артыка вряд ли будут уже правильно говорить по-туркменски! — думал с огорчением Танны Карахан. — Нельзя это так оставлять. В летние каникулы надо взять мне отпуск и повезти его в мое родное село — Екагач. Познакомлю с родственниками, хоть научится нормально говорить, узнает обычаи наши». Когда еще жена была жива, он и сына несколько раз возил в село. А после ее смерти связь с Екагачем прервалась. Давно он там не был, последний раз ездил бросить горсть земли в могилу родного дяди. Да и был там всего день. «Из-за этой вечной занятости забыт сыновний долг перед родными местами. Родственные нити, чтимые дедами из поколения в поколение обрываются. О, как нехорошо это. Да и сам ты виноват во всем, Танны Карахан! Забыл колыбель свою. Так чего же ты хочешь теперь от неразумного ребенка! Покойный Ягмур хоть знал из какого рода он, племени. Иногда в хорошем настроении шутя набрасывался на дядю: «Эй, лысый черт, знаешь из какого я рода? Я из язырханов, и ношу имя великого их вождя Ягмура. Ты буламакачи, должен стоять передо мной на коленях!» А сын его и того не знает. Нет, надо серьезно им заняться. По крайней мере показать откуда родом его предки».

Директор института встретил его приветливо, поблагодарил за оперативность. Вызвал заведующих отделов и сразу перешел к сути разговора.

— Хочу поставить вас в известность, Танны Караханович, ваша гипотеза о существовании в иных галактиках жизни, притом развитой жизни, подтвердилась. В гости к нам едут.

Многоопытный директор говорил без всякой иронии, и тем не менее, Карахан засомневался, неужели правда?

— Мы всю неделю анализировали их сигналы. Они не естественного происхождения, а искусственного. Более того, рассчитаны на восприятие землян. Космический корабль инопланетян уже неделю как вошел в пределы Солнечной системы, что зарегистрировано в нашем Центре. Вначале мы приняли его за какой-нибудь астероид или метеорит. Но когда астероид подал сигнал на землю, нам стало все ясно. Вот, взгляните сами!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.