Айрены

Ерэнкаци Ованес

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Айрены (Ерэнкаци Ованес)

Ованес Ерзнкаци, Наапет Кучак. Айрены. Перевод Ю.А. Шичалина

Причиной, побудившей меня взяться за эти переводы, была твердая уверенность в том, что армянская поэзия выработала свои классические формы, которые заслуживают так называемого «перевода размером подлинника». К числу таких классических форм безусловно относятся айрены.

Традиция переводов с армянского на русский имеет пока довольно небольшую (хотя и насыщенную) историю, — в особенности, если сравнивать ее с близкой мне и хорошо знакомой историей перевода античных авторов.

Если бы кто-нибудь сегодня взялся перелагать гексаметры, например, или элегические дистихи греков и римлян традиционными русскими размерами, а то и просто как Бог на душу положит, такие переложения никто не счел бы переводами, потому что есть установившиеся нормы передачи этих античных разкеров русскими гексаметрами и пентаметрами и квалифицированный переводчик обязан владеть этими размерами, а при желании может сам писать как этими, так и другими античными размерами.

Но армянские пятнадцатисложники до сих пор — насколько я знаю — переводят как кому вздумается: айрены до сих пор не вошли в обиход русской поэзии, причем совсем не потому, что по-русски нельзя найти адекватную форму, а потому, что русские переводчики больше были озабочены задачами популяризации армянской поэзии и не выработали к ее классическим формам того отношения, какое уже давно выработалось к поэзии античной! Античную поэзию изучают и у нее учатся, а с армянской знакомятся и знакомят.

Для передачи армянского пятнадцатисложника в предлагаемых переводах используются две основные схемы: с одной цезурой (5 + 2 — цезура —3 + 5 слогов: «Мне не с чем сравнить наш мир: без конца и радости труд...») и с двумя цезурами (5 – цезура – 5 – цезура + 5 слогов: «Навеки блажен, кто всю свою жизнь в скорбях проведет...»).

В обеих схемах обязательно ударные слоги — 2-й, 5-й, 7-й, 10-й, 12-й, 15-й; первый слог может опускаться — тогда счет начинается со второго; в принципе (и —насколько мору судить — исторически) схема допускает растяжения («Вера — оплот, коль она у тебя, — наследный надел...»), но — чтобы не расшатывать русский стих — растяжениями следует пользоваться крайне умеренно, а лучше их избегать, лаже при небольшой привычке предлагаемый стих не нужно высчитывать: он легко воспринимается и воспроизводится на слух.

В своем отношении к переводу айренов я был поддержан С.В. Шервинским, который прослушал посылаемые переводы и сделал замечания, с благодарностью мной учтенные.

Ю.А. Шичалин

АЙРЕНЫ

Ованес Ерзнкаци

Навеки блажен, кто всю свою жизнь в скорбях проведет,

кто плачет, крушась о тяжких грехах, всю жизнь напролет:

омывшая грязь в слезах, белизну душа обретет, —

а иначе где невеста наряд на свадьбу найдет?

Дан людям язык! У честного он — что слиток златой;

единый язык в устах у людей, у змей же — двойной;

и ты, чей глагол сегодня — таков, а завтра — иной, —

как родич змеи проклятье ее дели со змеей.

О братья мои, прошу, коль пришли, пожалуйте к нам!

В юдоли земной, где дух подчинен слезам и скорбям, —

услада бесед — целебна, ваш вид — отраден очам.

Блаженные дни, когда довелось увидеться нам!

Мне не с чем сравнить наш мир: без конца и радости труд,

и добрый, и злой равно за черту сей жизни уйдут;

но все-таки ты ревнуй о добре, покуда ты тут:

не то из садов эдемских тебе листка не дадут.

Вера — оплот, коль она у тебя — наследный надел.

Взяв заступ и лом, ее сокрушить пусть враг подоспел,

пусть конников тьмы, ее обступив, шлют тысячи стрел, —

кто верит — плюет на выпады их, насмешлив и смел.

«Ты — путник», — скажу, коль ты до конца свой путь предречешь;

родился, в сей мир пришел, — расскажи, откуда идешь;

в чужой поселясь стране, не скрывай, как жизнь поведешь;

умрешь, погребут тебя, — объяви, куда отойдешь.

Ох, умники есть! А знающий толк, — найдется ль такой?

Подумал один и жемчуга нить метнул пред свиньей.

А что он свинье, которая грязь гребет день-деньской? —

Потопчет его и ранит тебя по злобе тупой.

Того, в чьих речах — изысканный вкус, достойным зовем:

речь пресная — сор, пусть даже несет сокровища в дом.

Бог мир сотворил — и землю с водой, и воздух с огнем —

и не отступил хотя бы на пядь от меры ни в чем.

Вот слово мое, — оно дорогим каменьям подстать:

тело твое — как лодка, а ум — безбурная гладь,

трезвая мысль — как кормчий — везет бесценную кладь;

и слава тебе, коль к берегу он сумеет пристать!

Грехи перечтя, рыдал я, сражен нечестьем своим.

Шел караван из мира сего, — я с ношей за ним.

Мне ангел у врат: «Куда ты идешь, печалью томим?

И ноша твоя — с тобой, а у нас нет места таким».

Превыше всего четыре моих совета блюди:

чужие грехи — прощай, а свои — нещадно суди;

Бога — люби и помни всегда, что смерть впереди;

всё зло победишь, взрастив мой наказ, как древо, в груди.

Кто странника прочь прогнал, — пусть уйдет в изгнание сам,

изгнанника жизнь пусть сам поведет по чуждым краям;

и пусть не вместить монет золотых его сундукам,

они для него — не больше, чем прах, в тоске по друзьям.

Как мope, наш мир: в него угодив, промокнет любой.

Без воли моей поплыл мой челнок в пучине морской;

уж берег вблизи, но скалы страшат и пенный прибой:

разрушится мой прекрасный приют и станет щепой.

В чужую страну идя, окажись премудрых мудрей:

всем угождай, — и цели своей достигнешь скорей.

Учись у дерев: разумно у них строенье ветвей, —

пустая — взнеслась, а давшая плод — склонилась под ней.

Увы мне, глупцу? Такого, как ты, я другом считал!

Безумец, тобой, кто хуже шипа, как розой дышал!

Да что же теперь пенять, коли я давно оплошал.

Но Бог милосерд: и я, наконец, с тобою порвал.

Телу в гробу душою упрек был брошен такой:

«Грешили вдвоем, а стыд за грехи — на мне лишь одной».

Ей тело в ответ: «Землей рождено, я стало землей;

а ты и досель теснима и днесь тяжелой судьбой».

Наапет Кучак

98

Ушла из тела душа, — я рыдал и плакал о том:

«Душа! Ты уйдешь, — и смертным тотчас забудусь я сном!»

Душа мне в ответ: «Я мнила досель тебя мудрецом! —

Коль рушится дом, что делать тогда хозяину в нем?»

76

Как птица, вольна, лечу я, — схвати, коль силы найдешь!

Со стаей чужой умчусь, — возврати, коль силы найдешь!

И в клетке златой попробуй запри, — коль силы найдешь!

Весь свет призови на помощь себе, — меня не вернешь!

95

Мать сына кляла: «Узнать бы тебе, что значит изгой,

в изгнанье побыть, изведать, каков обычай чужой,

дрожа, засыпать на голой земле, вставать же с зарей, —

и будет тогда лишь Бог для тебя надеждой одной».

99

Кто много мудрит, тому не снести бессчетных забот:

мед горек ему, а горький настой он с радостью пьет;

вода для него — огонь, от огня он тает, как лед;

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.