Алиса убивает любимых

Же Саша

Жанр: Фэнтези  Фантастика    Автор: Же Саша   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Алиса убивает любимых (Же Саша)

Саша Карин

АЛИСА УБИВАЕТ ЛЮБИМЫХ

Обложка: Дарья Москаленко

И где-то хлопнет дверь,

И дрогнут провода.

Привет! Мы будем счастливы теперь

И навсегда.

Сплин. «Романс»

Посвящается А.П.

«Мы с тобой уроды, просто больные, никому не нужные уроды»,сказала Алиса. А потом мы с ней выкинули холодильник из окна.

1.

Прошло уже два года с той странной осени, когда я впервые увидел розового слона, нарисованного на обоях в комнате клуба самоубийц. Выведенный кем-то розовым мелком одним неровным движением, этот слон с самой первой ночи откровений поселился в моих мыслях, чтобы, наверно, никогда уже их не покинуть. Не раз его силуэт мерещился мне в бетонных пейзажах спальных районов, следил за мной, прячась в сером дыме московских красно-белых труб, бесшумно шел по пятам вечерами в тусклом свете фонарей. Иногда я не видел его месяцами, но с первыми опавшими листьями и сентябрьской грязью все непременно становится хуже: старые раны снова начинают кровоточить, и вместе с моей хронической тоской всегда возвращается он, большой розовый слон, чтобы уже не оставить меня в покое до первого снега. Сошедший с обоев в подвале на пустыре, он грустно смотрит на меня через окно в моей комнате своими большими безразличными глазами, подведенными розовым мелком. Вот уже вторую осень он все стоит неподвижно под аркой во дворе и ждет меня, чтобы дать мне последнюю дозу нашего с Алисой «special k» и отправить меня к ней. Вот уже вторую осень я прячусь за своими ненадежными керамзитобетонными стенами, скрываясь от того, что было, и не выхожу из дома, пока не пройдет последний осенний дождь.

Я заболел две осени назад, когда попал в клуб самоубийц и встретил Алису. Перед тем, как все началось, в тот год, в начале серого московского сентября, внутри у меня было пусто, и я всерьез подумывал, как бы лучше и безболезненней со всем покончить. Хорошо помню вечер, когда твердо все для себя решил. Я сидел один в окружении стен, час или два, неподвижно и безо всяких мыслей. Все вокруг меня было мертво, и сам я был мертв. Мое одиночество давно уже стало темным, тяжелым и глухим, и я, как мне казалось, дошел уже до точки невозврата. Впав в то последнее состояние, когда не мог думать уже ни о чем, кроме как о поиске идеального выхода, я мечтал только о мгновенном и, желательно, безболезненном выкидыше с планеты, но боялся облажаться и остаться до конца дней слюнявым овощем, прикованным к больничной койке. Только это меня и сдерживало, вернее, это просто сводило меня с ума, и долгое время я не мог решиться перейти черту из-за страха открыть после всего глаза и понять, что ничего не кончено.

Бывает, что-то – no escaping gravity, как сказала бы Алиса – будто держит тебя за руку и никак не хочет отпускать на тот свет. Я знал это, потому что уже был свидетелем таких неудач. Как-то моя соседка по лестничной клетке спрыгнула с одиннадцатого этажа, упала в снег и осталась жива. После этого я стал часто видеть ее днем: она сидела на лавке у подъезда, всегда на одном и том же месте, иногда даже здоровалась со мной, но чаще – просто сидела, не двигаясь, и молчала, погруженная в остатки мыслей. Ходила она сама, но опиралась на трость, а голос у нее все время был пьяный. Завела себе двух мелких собак, которых постоянно выгуливала, и хрипло кричала на кого-то по ночам за стеной. Странная, полуживая и полумертвая, она стала безобидным призраком нашего дома, с существованием которого всем приходилось мириться. Для меня она, вероятно, уже навсегда останется частью той скамейки у подъезда, что при выходе нужно было быстрее проскочить, не поднимая глаз.

Был еще один случай, от которого у меня волосы встают дыбом каждый раз, как о нем вспоминаю. У моего знакомого была подруга, которая хотела покончить с жизнью после неудачного романа. Она часто говорила об этом, но никто, как обычно, не верил, что она это всерьез. А девчонка основательно подготовилась: она жила в старой пятиэтажке с родителями, но специально дождалась их отпуска, чтобы те надолго уехали из дома. Оставшись в одиночестве, она закрылась в квартире и включила все конфорки на газовой плите. Видимо, боялась, что испугается и передумает в последний момент, поэтому на всякий случай приковала себя железной цепью к батарее на кухне, чтобы не было возможности сбежать, а ключ выкинула в коридор. Ее план был идеален. Почти. Не знаю, когда именно она поняла, что забыла закрыть окна. Ее родителей не было дома три недели, и из-за границы они слали сообщения, потому что это дешевле, чем звонить. А когда они вернулись домой и открыли дверь, то увидели труп своей дочери, прикованный к батарее на кухне. Девчонка умерла не от отравления газом, как планировала, а от истощения всего в нескольких шагах от холодильника и от ключа. Ее севший мобильник лежал рядом на столе и был забит смс-ками. Не могу представить, сколько она протянула там одна, сильно ли страдала, о чем думала в тот момент, когда угасла последняя надежда, но такую смерть никак не назовешь идеальной.

В общем, каждый раз, подходя уже к самой черте, я вспоминал о таких вот случаях и не решался сделать последний шаг из-за страха перед неудачей. Вот почему я был еще отчасти жив две осени назад. Тогда мне казалось, что преодоление этого страха было для меня лишь вопросом времени, ведь я находился в глубочайшей депрессии, выхода из которой уже и не искал. Рано или поздно я бы, возможно, добился желаемого и отправился на тот свет или продолжил бы существование, как и моя соседка, став собственной тенью на какой-нибудь лавке, если бы не цепь событий, благодаря которым я попал в клуб самоубийц, встретил всех этих странных людей, вроде меня самого, впервые увидел розового слона, нарисованного кем-то розовым мелком на бетонной стене, и познакомился с Алисой. До сих пор не знаю, спасло ли все это меня из той черной глухой пустоты, в которой я тонул, но точно подарило мне уверенность в том, что я не одинок, ведь у меня появилась Алиса, у нее появился я, и мы вместе разделили нашу кетаминовую меланхолию.

Когда я вспоминаю о том времени, мне становится как-то по-хорошему тоскливо, потому что я тогда был повернут на этой девушке, и весь мир вокруг меня как будто горел. А она, кажется, никогда не была в меня влюблена, поэтому я могу только догадываться, что творилось у нее внутри.

2.

Как я уже сказал, все началось в сентябре два года назад. Тогда меня только выперли из универа, и родители, которым я надоел, сослали меня к тетке. Туда я переехал с одной сумкой и гитарой, чтобы как будто начать писать жизнь с чистого листа, хотя я-то всегда знал, что почерк у меня был поганый, и все это было глупой затеей. Тетка жила далеко за МКАДом, и ко мне стали редко заходить друзья. Время я стал проводить не вылезая из комнаты, только и делал, что сутками смотрел мультики по старому рябящему телику. Я был совершенно потерян и разбит, старался не думать о будущем, которое казалось мне пугающим и безвыходным. Тогда-то меня и начали посещать плохие мысли, я сильно похудел и с каждым днем накручивал себя все больше и больше.

Как-то раз меня все же навестил мой старый хороший приятель и, когда увидел, как я консервируюсь, позвал меня пошататься. В то время на него что-то нашло, он начал увлекаться фотографией, особо тронувшись на индустриальных пейзажах, романтике обоссаных стен, старых руин и всякого такого. В тот день фотоаппарат у него был при себе, поэтому он позвал меня прокатиться с ним до места съемки. Мне было все равно, лишь бы вырваться куда-нибудь, и я согласился.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.