Фарфоровый

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Стояло жаркое лето, яркое, красочное, зелеными мазками окрасившее всю природу; небо висело над головами словно огромное полотно, слишком аляпистое, заставляющее щуриться от солнца, которое будто бы было неровно приклеено прямо посреди облаков. В воздухе витала духота, он насквозь пропитался ею; трава стояла мокрая от росы, еще юная и свежая. В такую пору на нашем дворе часто собирались стайки ребятишек, они играли в разные игры, и лица их озарял какой-то особый свет — такой бывает только на детских лицах. Мне было пятнадцать, и я любила наблюдать за ними, а иногда даже включалась в их игры, словно пытаясь убедить себя, что и во мне еще присутствует некая непосредственность, детскость...

Помнится, однажды играли мы с ребятами в прятки, и вдруг я заметила незнакомого мальчика. Он сидел на краю песочницы, обхватив руками коленки, и горько плакал. Слезы текли по его лицу, мешаясь с песком. Я подошла к нему, села рядом, приобняла его за тоненькие плечи. Мальчишка уткнулся носом мне в грудь и зарыдал еще сильнее. Я не стала его успокаивать — иногда в жизни бывают моменты, когда необходимо выплакаться, выплеснуть из себя все горечи и невзгоды, чтобы больше никогда к ним не возвращаться. Наконец он поднял на меня взгляд и слегка покраснел, будто стесняясь своей слабости. На вид ему было не больше восьми, он был весь какой-то хрупкий, словно фарфоровый, со смешным курносым носиком, пухлыми надутыми губами и мультяшными зелеными глазами. Он очаровал меня с первого же взгляда.

— Как тебя зовут, малыш? — спросила я для того, чтобы начать разговор.

— Робин, — ответил мальчик.

— А теперь расскажи мне, Робин, отчего ты плакал?

Вместо ответа мальчик продемонстрировал мне свою разбитую в кровь коленку. Я кивнула и ободряюще улыбнулась.

— Упал, — коротко объяснил он.

— Где же твоя мама, Робин? Отчего ты не позвал ее?

— Мама работает. Она не разрешила мне идти гулять одному, а я не послушался, и вот что получилось, — горько заключил он.

Помню, я в детстве наоборот боялась выходить на улицу одна — слишком богатое у меня было воображение.

— Хочешь, я провожу тебя до дома? — предложила я. Робин посмотрел на меня с недоверием.

— Пойдем, Робин, не бойся, — я взяла его за руку. Наконец он кивнул, все еще смотря на меня подозрительным взглядом, и мы пошли. Шли мы молча, и уже когда были у подъезда, Робин вдруг отпустил мою руку, повернулся и крепко-крепко обнял меня.

— Спасибо тебе. Ты — моя спасительница, — прошептал Робин. Я потрепала его по макушке, и он отстранился, поднялся по ступенькам на крыльцо и зашел в подъезд. Я молча смотрела ему вслед, отчего-то думая, что в его душе я навсегда останусь спасительницей...

С тех пор наши встречи во дворе приобрели постоянный характер. Мы играли, разговаривали, веселились, и вскоре я с удивлением обнаружила — мне нескучно с Робином. Я искренне к нему привязалась, я полюбила его так, как старшие сестры любят своих маленьких братьев. Помню, однажды я сильно его задела, и потом он на какое-то перестал появляться в нашем дворе.

— Ты еще такой малыш, Робин, — сказала я ему. Не знаю, возможно, я сделала это из простой вредности, ведь я прекрасно понимала, что это разозлит его — как злило меня, когда я была его возраста.

— И вовсе я не малыш, — упирался он.

— Сам посмотри, Робин, ты тогда всего лишь разбил коленку, а плакал так, будто потерял что-то дорогое.

Он посмотрел на меня взглядом, от которого у меня невольно заныло сердце — зря я так обошлась с ним.

— Вы, взрослые, все такие злые, или только ты? — спросил он дрогнувшим голосом.

Я не успела ответить, как он уже шел от меня по дорожке в сторону своего дома. Я пожала плечами — у детей обида проходит быстро. Робина хватило на пару дней, а потом он вернулся, возвращая в мою жизнь свою солнечную улыбку и по-детски счастливый взгляд. И я решила для себя — больше такого не повторится. Слишком больно мне было, когда он ушел, слишком не хватало мне этого фарфорового мальчика с мультяшными глазами.

* * *

Той осенью Робину исполнялось четырнадцать, и рядом с ним я казалась себе еще старше. Мне было двадцать один, и я вот-вот должна была перешагнуть порог взрослости. Робину было до этого еще очень далеко, он оставался таким же фарфоровым, таким же хрупким и нежным. По сути, он все еще был ребенком — с его дерзкими выходками, капризами, лукавым блеском в глазах...

Помню, мы сидели с ним в парке, по-детски болтали ногами и разговаривали обо всем на свете. Я только что вернулась из длительной поездки по обмену, и Робин, с его ребячеством, весельем, привычками, стал для меня своего рода отдушиной среди череды тяжелых рабочих дней. Со стороны мы походили на брата и сестру — да так, по сути, и было. Я смотрела, как Робин улыбается, как щурится от солнца, как прикрывает глаза рукой, и меня переполняло чувство необъятной нежности к нему. Я взъерошила ему челку, он засмеялся, и я вдруг подумала, что долго так продолжаться не будет — скоро он вырастет, полюбит, и мы не сможем больше оставаться друзьями. Слезы навернулись на глаза, и я быстро смахнула их.

— Клэр, знаешь, я хотел бы задать тебе один вопрос... Ты ведь обещаешь, что скажешь правду? — он устремил на меня свой чистый взор, в котором читалось любопытство и ребяческая дерзость.

— Конечно, Робин, — ответила я, в глубине души понимая, что если и придется солгать, то лишь ради его же блага.

— Ты влюблялась когда-нибудь, Клэр? — он застал меня врасплох.

Мне казалось, ему совсем не надо было знать подробности моей личной жизни — он был таким невинным, таким еще мальчишкой, что мне страшно было ответить ему правду, страшно было приоткрыть ему завесу взрослой жизни и любви, всех ее препятствий, разочарований, унижений. Я хотела сохранить в нем ребенка как можно дольше, именно в этом и состояло все его очарование, вся его прелесть.

— Подрастешь — узнаешь, малыш, — с улыбкой сказала я.

— А ты не боишься, Клэр, что я повзрослею быстрее, чем ты ожидаешь?

Боюсь, Робин, вот поэтому и не говорю. Ты мне нужен — настоящий, еще ребенок.

— А почему ты спрашиваешь, любила ли я когда-нибудь, или нет?

— Потому что мне бы хотелось получить твой совет, Клэр. Видишь ли, я... — Робин замялся, но я поняла, что он хотел сказать.

Он влюбился.

Вот и все. Мой малыш вырос, а я и не заметила этого. Сердце ухнуло куда-то вниз и разорвалось. Прошедшие шесть лет пролетели перед глазами. Прошлого не вернуть, а значит придется как-то жить дальше.

— Она знает об этом, Робин? — я старалась, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

— Вряд ли, — он смотрел на меня так, будто видел впервые.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.