Я учился жить...

Серия: Я учился жить [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

***********************************************************************************************

Я учился жить…

http://ficbook.net/readfic/840609

***********************************************************************************************

Автор:Marbius

Фэндом: Ориджиналы

Рейтинг: R

Жанры: Слэш (яой), Драма, Психология, Повседневность

Размер: Макси, 270 страниц

Кол-во частей: 26

Статус: закончен

Описание:

Случайная встреча, необдуманное решение, неожиданное расположение. Жизнь иногда устраивает те еще перемены.

Посвящение:

Моя благодарность Зуб@стик за помощь и поддержку

Моя благодарность marlu

Примечания автора:

Маленькоое новогоднее продолжение к ЯУЖ, подарок к первому Адвенту http://ficbook.net/readfic/2618918

========== Часть 1 ==========

Я учился жить без него. Я вырывался из липкого и неразборчивого сна, перебирался в сумеречную зону, продирался к яви сквозь невразумительные препятствия и заставлял себя открывать глаза. Нет, мне не снились кошмары. Нет, мне не снились эротические сны. Нет, мне не снился он. Я знал, что он где-то за спиной, рядом и далеко. Я учился продираться к яви, не оглядываясь в поисках знакомой фигуры. Я учился вставать с постели и идти на кухню. Я заново учился с увлечением относиться к своей работе. Я учился возвращаться домой в квартиру, которая никогда не была особенно обжитой. Но возвращение домой было желанным тогда. А сейчас я просто возвращался на ночлег. Я учился смотреть за окно своего кабинета и не думать, что за стеклом меня никто не ждет. Меня и в здании никто не ждал. Но я приходил сюда, выходил отсюда, заставлял себя не бродить по улицам, шел в свою квартиру, запирался и учился. Учился заниматься обыденными делами, не рассчитывая на то, что он вернется. Я учился жить без него.

Я учился улыбаться без него. Не только губами, но и глазами, потому что он однажды сказал мне, что меня можно нанимать в рентгеновские аппараты из-за моего пронизывающего взгляда. Он замыкался, когда я переставал улыбаться. Я спохватывался и пытался и глазами дать понять ему, что зол не на него. И он говорил, что у меня замечательный теплый взгляд.

Я учился искать себе занятия. Я покупал себе журналы. Пытался читать книги. Но современная литература производила на меня удручающее впечатление своими акторами – да, заимствованное слово, ударение на первый слог. Акторы – те, кто совершают действия – акты. Чтобы не называть их героями. Потому что они не были героями и никогда бы ими не стали. Я читал научно-популярную литературу, но мне не везло с тем, что продается в книжных магазинах. Я начал скупать книги на иностранных языках, чтобы узнать, что творится за рубежом, был приятно удивлен качеством научного просвещения там. Но, читая книгу, а точней – не читая ее, я ловил себя на мысли, что не помню, как пролетели последние двадцать минут. Я помнил последнюю фразу, после которой время застывало. И я учился заставлять время бежать дальше.

Я учился не глушить звенящую пустоту работой. Я приходил к восьми, уходил в восемь, и это было подвигом, потому что я готов был проводить двадцать четыре часа на работе, благо главный был бы счастлив. Но работа была плохим доктором, и я учился уходить с работы в пустую необжитую квартиру, в которой меня никто не ждет, читать, пить чай, идти под душ, затем идти спать и проваливаться в липкие и невразумительные сны. Я учился жить без него.

На самом верхнем этаже высотного здания располагался конференц-зал. Не самый большой, но самый защищенный. В нем не проводились встречи делегаций, этот зал был предназначен для совещаний команды. У людей, которые как правило присутствовали в этом зале, были определенные ритуалы приветствия, свой арго, давно сложившиеся отношения и иерархия. Человек, сидевший во главе стола, занимал это место последние семь лет с момента открытия этого здания, а до этого сидел на таком же месте, но в другом зале, расположенном в другом здании, еще лет этак семнадцать. Было ему за пятьдесят. И выглядел он в точности так, как должен выглядеть бесконечно успешный, очень богатый, отлично устроившийся в жизни мужчина. Все, начиная с безукоризненной прически и заканчивая сшитыми по заказу в Лондоне ботинками, свидетельствовало об этом. Его звали Виталий Аркадьевич Тополев, и было ему пятьдесят четыре года от роду. Он создавал эту компанию с нуля, лелея мечту о ней, сначала мотаясь с баулами и перегоняя машины, попутно влезая в приватизацию с дерзостью, которой восхищались даже самые заклятые его враги, основывая, организуя, выращивая, затем делая компанию прозрачной и выводя на международный рынок. Ну и естественно связи: первая жена – дочь какого-то там секретаря, вторая из «непростых повыше». Она охотно приняла развод и приличную сумму отступных, и сейчас Тополева сопровождали барышни модельного вида, которые все как одна надеялись найти доступ к сердцу и банковскому счету. Тополев ухмылялся, никак их не разочаровывал, но менял с завидной регулярностью; потому что третьей и настоящей его женой была как раз компания.

По правую руку от него сидел его вечный помощник и по совместительству начальник юридической службы, почти не обращая внимания на то, что генеральный или кто-то другой говорит, или делая вид. Он пересматривал бумаги, лежавшие перед ним, читал что-то на экране лэптопа с совершенно отрешенным выражением на лице. Только все, в том числе и Тополев, знали, что если его окликнуть, он с точностью до паузы воспроизведет все, произнесенное до этого. Его и не трогали. Время от времени Кедрин поднимал прищуренные прозрачные серо-голубые глаза на говорящего, внимательно его слушая. И говорящий напрягался, сжимал колени, пытаясь унять непроизвольную дрожь – слишком уж холодным и пронизывающим был взгляд. Кедрин опускал глаза и снова начинал изучать экран компьютера. Тополев косился на него прищуренными глазами и переводил подбадривающий взгляд на говорящего. Что там творилось у Глеба в голове, Бог весть. Потом он все равно расскажет. Или не расскажет, если ничего существенного.

Кедрин работал у Тополева лет этак одиннадцать – тесть попросил устроить племянника жены после окончания юридической академии. Сначала Тополев очень старался выдавить мальчишку всеми правдами и неправдами. Потом он узнал, что то, что он, и с его молчаливого благословения весь коллектив, практиковал в отношении парня, называлось моббингом и вроде даже не только осуждалось, но и трудовым законодательством оценивалось как вполне себе противоправное. А тогда он был просто зол, что его использовали, чтобы пристроить непонятно кого непонятно откуда, мотивируя это какими-то невразумительными семейными отношениями. И особенно зол, когда понял, что у него ничего не получается. На любые наезды, обвинения, придирки этот парень отвечал прохладным и отстраненным и совершенно невозмутимым голосом, всю взваленную на него работу делал очень качественно, и Тополев против воли зауважал его, вытащив из закутка, в который зашвырнул его поначалу, ставя постепенно на все более высокие позиции и доверяясь все больше. Что там творилось за отстраненным фасадом, который всегда и без исключения демонстрировал Кедрин, Тополев никогда особо не интересовался, опасения, что Кедрин его подставит, предаст или что еще, тоже постепенно зачахли. Друзьями они не были, но хорошими приятелями назывались с полным основанием. Глеб знал все, что творилось у Тополева в личной жизни, Тополев не знал ничего о Глебе, да и не особо интересовался, но кое-что Глеб о себе сообщал, просто чтобы Тополев был в курсе. Все эти вечеринки, застолья и пьянки пониже рангом Глеб посещал исправно, вел себя на них прилично – слишком прилично, задерживался по возможности недолго, к вящему облегчению присутствовавших. И только в тесной компании оживлялся, сбрасывал маску сухаря и зануды, улыбался, и его лицо становилось привлекательным и выразительным.

Кедрин был высоким, подтянутым мужчиной тридцати трех лет от роду, с отличной выправкой, очевидным образом отменно заботившимся о своей внешности. Одет он был безукоризненно, но в его одежде отсутствовали слишком темные и слишком светлые тона; иными словами, стиль Глеба был классическим и неприметным, почти невыразительным. Невыразительной была и его внешность. То есть: черты лица правильные, но обычные. В меру высокий лоб, в меру длинные брови. В меру большие глаза. Обычный прямой нос. Широкий рот, который очень редко выдавал эмоции. Высокие скулы. Все было уместным, и все было незапоминающимся, кроме, разве что, подбородка – он был приметным и с ямочкой. Глаза – и те были серыми; иногда они менялись с безразличных на пронизывающие, но в основном были скрыты тяжелыми веками. Глеб стриг свои пепельно-русые волосы не длинно и не коротко; на висках у него уже были седые волосы, что в какой-то мере располагало к нему посторонних. И весь он был холодным, замкнутым, серым, стальным. И – но это открывалось только тем, кто удостаивал его вторым взглядом – бесконечно надежным. Выносливым. Преданным. Тополев удостоил его не одним и не двумя взглядами и знал наверняка, и ценил.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.