Этот День Победы

Рыбалкин Валерий

Серия: Валерий Рыбалкин, рассказы [11]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Этот День Победы (Рыбалкин Валерий)

1.

Яркое майское солнце слепило глаза. Танк Т-34 мчался по улицам Берлина, разрывая бронёй остатки утреннего тумана и грохоча своими гусеницами по развороченным тротуарам и мостовым. Разбитые артиллерией и бомбовыми ударами дома стояли по краям широкой улицы, как бы расступаясь и давая дорогу мощной, с ревущим на полных оборотах двигателем, машине. Но, перекрывая шум мотора, с десяток бойцов на броне танка кричали и стреляли в воздух из автоматов.

- Победа! Ура!
- разносилось по безлюдным вымершим улицам поверженного великого города. И никто не мог помешать выражению эмоций этих людей, действительно, победивших ценой невероятных жертв и усилий чёрную силу - фашизм, Гитлера, столько лет терроризировавшего и пугавшего своими коротенькими чёрными усиками всю Европу, да что там - весь мир!

Наконец, сделав заслуженный круг почёта и славы по берлинским улицам, танк остановился у штаба полка, и восторженные его пассажиры вместе с экипажем отправились в комнату, где сегодня прямо с утра они отмечали событие, к которому шли долгих четыре военных года, теряя друзей, командиров, родных и близких - Победу, подписание Германией полной и безоговорочной капитуляции.

Допив всё, что оставалось от канистры с наркомовским фронтовым спиртом, старший лейтенант Виктор Коренев и его товарищи снова погрузились на броню танка и без форсажа, обычным походным порядком, двинулись за город, где ещё остались не потревоженные войной хутора и придорожные пивные. В одной из таких пивных сидела компания артиллеристов. Вновь прибывшие сдвинули несколько столиков и потребовали шнапса, напрочь отвергая предложенное хозяином немецкое пиво. Потом, побратавшись с артиллеристами, поехали ещё куда-то, потом ещё и ещё...

Наутро проснулся Виктор в шикарной постели с белыми простынями в обнимку с пышногрудой немкой. Он немного отстранился, посмотрел на неё и недоумённо спросил:

- Ты кто?

В ответ немка только обняла его покрепче и зашептала в ухо что-то непонятное, но очень-очень приятное, даже несмотря на ужасную головную боль. Кружка крепкого пива вернула старшему лейтенанту способность соображать, и он вспомнил, что заночевали они в каком-то пригородном хуторке, что сидели за столом вместе с пожилым немцем-хозяином, что сам он приставал к хозяйской дочке, вдове по имени Магда, а потом эта самая Магда увела его куда-то с собой...

За завтраком хозяин на ломаном русском уверял гостей, что его погибший сын был антифашистом, что он сам ничего не имеет против Советов и даже рад тому, что теперь, наконец, наступит мир. Магда сидела рядом и смотрела своими голубыми, глубокими и чистыми, будто небо, глазами на статного широкоплечего красавца Коренева, пыталась говорить по-русски и подкладывала ему самые лакомые кусочки с не очень богатого послевоенного стола.

Так и повелось. Через день Виктор снова сидел там же, и опять его потчевала, как родного, красавица Магда. Она нашла где-то немецко-русский словарь и, поминутно заглядывая в него, пыталась сказать что-то внятное, но лучше всяких слов говорили её глаза, светившиеся теплом и тем необыкновенным светом, который излучают только глаза влюблённой женщины. Потом была ночь любви, потом ещё и ещё...

В общем, медовый месяц продолжался. Два любящих сердца ни минуты не могли жить друг без друга. И первая мирная победная весна способствовала этому самым наилучшим образом. Природа расцветала, а вместе с ней расцветало их первое настоящее чувство.

2.

Четыре года назад Магда вышла замуж, но через месяц мужа забрали на фронт, и единственной весточкой от него была похоронная, над которой молодая вдова долго и горько плакала. Потом горе отступило немного, а уже через год она с недоумением думала: а была ли она вообще когда-нибудь замужем?

Виктор, как и многие его сверстники, попал на фронт желторотым юнцом, не знавшим женской ласки. Девчонка была, но серьёзных отношений не случилось: строгая, она не допускала никаких вольностей до свадьбы. Потом фронт, ранение, госпиталь, краткосрочные командирские курсы и снова фронт. Немногие сумели пройти войну от начала до конца, и Виктору в этом отношении очень повезло. Ведь любой из миллионов погибших мечтал остаться в живых и праздновать Великую Победу.

За эти годы он в совершенстве постиг науку убивать и не быть убитым, видел горы трупов - своих и вражеских, хоронил близких и преданных друзей. Но из множества человеческих смертей, ставших на фронте обыденностью, поразил его труп обнажённой женщины - без обеих ног с разорванной, висящей клочьями грудью. Виктор смотрел и не мог оторвать взгляд от этого изуродованного тела, главным предназначением которого было - жить и дарить новую жизнь, продолжать эту бесконечную цепочку, которую прервал разорвавшийся кусок железа.

Некогда прекрасное, но обезображенное войной тело являлось к нему в ночных кошмарах. Иногда в голову приходила мысль, что именно он когда-то поставил мину, разорвавшуюся у ног этой женщины, которая с демоническим постоянством появлялась в его тревожных снах. И тогда он просыпался - весь истерзанный и мокрый от холодного пота.

Победная весна пьянила и вдохновляла на новые и новые безумства победителей - солдат и офицеров, которые прошли все круги ада и остались живы, несмотря ни на что. Майский день, когда было объявлено об окончании войны, стал для них каким-то водоразделом, за которым должна была наступить новая, светлая и необыкновенно прекрасная жизнь, о которой мечтали многие поколения наших людей. Служба для победителей стала чем-то условным, временным и незначительным. Они целыми днями бродили по Берлину и не могли надышаться весенним, с запахом распускающихся деревьев, пьянящим воздухом Победы. К вечеру многие были навеселе и группами, чтобы не пропасть в чужом городе, расходились - кто куда.

Командиров слушались с прохладцей, да и то - только своих, боевых, с которыми прошли огни и воды. А сами командиры понимали состояние подчинённых и не очень сильно нажимали на дисциплину, справедливо полагая, что надо дать людям расслабиться. Были, конечно, случаи грабежа и насилия, но они пресекались жестоко, вплоть до расстрела, чтобы другим неповадно было. Да насиловать, собственно, было и ни к чему. Немецкие женщины оказались на редкость податливы и дружелюбны. И то сказать: сколько мужчин убила, искалечила война...

Виктор проводил у Магды всё свободное время. Сослуживцы тоже были неподалёку и наслаждались жизнью - женщин и выпивки кругом было много. Правда, где-то рядом бродили вооружённые недобитые фашисты, за которыми охотились спецподразделения наших войск. Поэтому старались держаться вместе и не отходить далеко от основной группы.

Магда была без ума от нахлынувшего счастья. Она смотрела и не могла насмотреться на своего Виктора, которого любила всем сердцем, всем своим существом и наслаждалась каждой минутой, проведённой рядом с любимым. Каждое произнесённое им слово ложилось бальзамом на её истерзанную одиночеством и страданиями душу. Возможно, именно поэтому она так быстро научилась русскому языку и говорила, говорила, говорила милому о своих чувствах, слегка коверкая новые для неё слова.

Виктор обожествлял свою красавицу и безмерно скучал, когда приходилось оставлять её одну даже на несколько дней. Его ожесточившаяся, огрубевшая за годы войны душа непостижимым образом оттаивала рядом с Магдой, и когда она смотрела на него своими небесного цвета глазами, ему казалось, что не было этих четырёх ужасных лет, не было крови и страданий обездоленных, оторванных от всего человеческого людей, не было смерти и разрушений. И даже сон, тот самый сон, который мучил его постоянно, пропал. Безногая истерзанная женщина не приходила больше по ночам, а спал он тихо и спокойно, будто малый ребёнок.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.