Если бы вы знали

Языкова Нинель Васильевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Нинель Языкова

Если бы вы знали. . .

Св. № 21105180945 от 18.05.2011 г.

25 февраля, пятница, 19.00: Воспоминания, тпру! Куда прётесь!

Когда деревья были высокие, двор, с сидящими бабульками на лавочках уютным, а мне исполнилось четырнадцать лет, вот тогда и появилась на свет первая запись в дневнике.

Наверное, это было связано с переходным возрастом, который встряхивал мой организм с утра и до ночи. С его волнующими ощущениями, с какими-то невероятными эротическими сновидениями, с прикосновениями мальчишек и округляющейся под школьной формой грудью.

Моё взросление мной не понималось, не понималось оно и родителями, которые видели во мне всё ещё ребёнка, а не взрослеющую девушку. Они отмахивались от надоевшего чада, решая свои глобальные проблемы, оставляя меня один на один с моими маленькими и, как им казалось, детскими вопросами.

А мне нужно было выговориться, поделиться, и не с кем-нибудь, кто потом будет обо мне сплетничать, а с родственной душой, которая если не посоветует, то хотя бы поймёт.

Такой душой оказалась обыкновенная тетрадь в клеточку из двенадцати листиков. Собственно, тогда даже модно было заводить дневник, иметь тайный блокнотик, о котором никто не знает и не догадывается. А ты ходишь с загадочным видом и на вопросы своих подруг – «Что с тобой случилось?» - неопределённо пожимаешь плечами, как бы говоря – «Ничего особенного», - хотя прекрасно понимаешь, что у тебя есть тайна.

О какой только хреновине я не писала в этой тетрадке! Особенно мне нравилось обращение: « Дорогой дневничок». Такое ласковое обращение нежной «горгульи», потому что потом после своего ласкового приветствия я на лист выливала столько ерунды, столько непонятных домыслов, вымыслов, что сама диву давалась. Это же какой кавардак в голове!

Разве о таком можно с кем-нибудь говорить? Нет, такое можно доверить только бессловесной бумаге, терпящей немыслимые бредни молодой дурочки.

Сегодня пятница, конец рабочей недели. Значит, завтра можно будет выспаться. С этими мыслями я почему-то полезла в кладовку, откуда достала старый портфель со школьными фотографиями. В нём и оказались эти четыре тетрадки моей писанины.

Наверное, у меня опять переходный возраст, раз мне снова захотелось завести дневник. Или в этом виновата весна, громко стучащая в двери и разбудившая во мне давно уснувшие страсти. А может и подруга моя – Подлива, у которой постоянно случаются любовные романы. Не знаю, не могу дать ответа, но точно знаю или вернее сказать ощущаю, как грудь моя опять превратилась в девичью от переполнявших её желаний.

Наверное, в этом так же виноваты много лет покинувшие и, вдруг, ни с того ни с сего, вернувшиеся эротические сны, приводящие меня по утрам в тихое помешательство. Плюс ко всему выпрыгивающая из лифчика грудь, любовный жар, теснившейся в той самой груди, громкое пение синичек за окном и весеннее солнце, а в Запорожье весна начинается уже в конце февраля, – всё это собралось воедино и натолкнуло меня на мысль, что у меня очередной переходный возраст.

В свои пятьдесят лет признаться в этом даже близкой подруге я не могла, тем более, что подруга на двадцать лет моложе. Это было выше моих сил. Я стеснялась. Я была в ужасе. Но мне так хотелось! Хотелось поделиться своими старыми и в тоже время такими новыми ощущениями.

Я поняла, что это невозможно, и прибегла к вечному и проверенному способу – к дневнику.

Как хорошо, что человечество придумало такой способ откровений. Пиши, что хочешь, никто на тебя косо не посмотрит, никто не придерётся и в ответ не тыкнёт пальцем. Пиши свои бредни, дорогая. Пиши про всех всякую ерунду, благо никому не придёт в голову рыться у тебя в шкафах в поисках откровенного на них компромата. Пиши, не бойся.

Ну, раз так, тогда раздвиньтесь берега, раздайся море!

Нет, это точно переходный возраст, потому что меня несёт куда-то не туда. И вообще, об этом «не туда», я напишу уже завтра, а может послезавтра. На сегодня всё. Пора в люлю. Bonne nuit!

27 февраля, воскресенье, 12.00: От ненависти до любви один шаг.

- А ведь я тебя сначала терпеть не могла, - смеялась Подлива. Вообще-то на работе её все зовут Александрой Павловной. Она работает начальником экономического отдела, а я секретарём её начальника. Иногда я зову её Сашкой, но Подлива мне больше нравится. Я вообще люблю давать всякие необычные имена. Взять хотя бы мою дочь – Марысю.

Когда она родилась, а это случилось ровно тридцать лет назад, все тащились от польского кино, и на Барбару Брыльскую хотели походить многие девчонки Советского Союза.

Я тоже не отставала от женской половины населения и видела себя исключительно Барбарой, поэтому из роддома я выходила с Марысей на руках. Пока она была маленькой, как только я её не называла: и Марысюля, и Рыся, и Брыся.

Сейчас, когда она выросла и сама стала мамашкой, я, конечно, зову её Марысей, но в моих мыслях она осталась по-прежнему Марысюля. Так, опять воспоминания меня не туда завели.

О чём это я? Ах, да, Сашка меня терпеть не могла.

- Почему? – удивилась я.

- Ну, не знаю. Ты мне сначала показалась какой-то грымзой. Правда, очень красивой и совсем юной, - смеялась подруга. – Знаешь, как я тебе завидовала, когда узнала, сколько тебе лет на самом деле.

- У тебя с головкой всё нормально, - растерялась я от такой откровенности. – Завидовать женщине на двадцать лет старше.

- Ты не понимаешь, - махала руками от возбуждения Подлива. – Тебе пятьдесят, а выглядишь ты на сорок. А мне тридцать, и выгляжу я на все тридцать.

- Какая-то странная у тебя арифметика, - улыбнулась я. – В чём подвох?

- Что ж тут непонятного, - продолжала размахивать руками подруга.- По-настоящему, у нас разница в возрасте двадцать лет. А по внешнему виду мы с тобой смотримся ровесницами.

- Ну, так уж ровесницами, - обняла я Сашку за плечи. – Глупенькая, тридцать лет – это же вся жизнь впереди. Это рассвет молодости. А пятьдесят, даже если выглядишь на сорок, всё равно пятьдесят. Хотя не скрою, мне приятны твои комплименты. А когда ты меня полюбила? – всё же интересно, когда.

- Да сразу после того, как узнала, что ты в свои года, извини, конечно, о напоминании, ходишь на баскетбол.

- Ох уж этот баскетбол! Люблю его с детства, но, наверное, скоро перейду на плавание. Устала я в последнее время бегать. И что, после того, как ты узнала о моих спортивных достижениях, мой внешний вид тебя уже не смущал? – поддела я подругу.

- Наоборот, очень даже импонировал.

Да, я действительно выгляжу молодо. И это не хвастовство. Это гены и современная косметика. Вернее косметический салон, где я являюсь постоянным клиентом, и мой «банк», субсидирующий маски, массажи, ботоксы и мезотерапию.

Нет, я не крою своё тело направо и налево. И грудь не увеличиваю. С ней и так всё о,кей. Второй номер. Полная, а в свете новых ощущений, так вообще подросшая почти до третьего размера. Не каждая девушка может похвастаться такой грудью.

И на целлюлите я не заморачиваюсь. Конечно, он у меня есть. А у кого его нет? Даже моя бабушка ещё говорила: «Попа в ямочках, это прекрасно, значит, попа улыбается».

А вот к лицу я отношусь трепетно и бережливо. Молодые годы не вернёшь, но сохранить видимость юности в наше время вполне возможно. В общем, мои работы дают мне средства на поддержание неувядающей молодости.

Так, здесь надо разобраться, а то я в своих работах сама запуталась и окружающих путаю. Под окружающими я, конечно, имею в виду тетрадку, в которой сейчас вывожу загогулины.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.