Почему Господь прощает таких грешников, каких не простили бы люди?

Качан Эдуард Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Введение.

Богдан – подросток. Как и всякий подросток, он учится в школе, гоняет с приятелями на велосипеде и даже иногда ходит на рыбалку. Конечно, у Богдана есть мама и папа. А еще – две младшие сестры, погодки Тоня и Таня. Тоня серьезная и вдумчивая, Таня шумная и шаловливая. В общем - обычная семья.

А еще родители Богдана ходят в Храм Божий. И детей, конечно же, берут с собой. Сколько Богдан себя помнит, жизнь его семьи тесно связана с Церковью, с православным христианством. Утренние и вечерние молитвы, исповедь и Святое Причастие – все это хорошо знакомо и Богдану, и Тане, и Тоне.

Но, конечно, детям не все понятно, ведь жизнь сложна, и на многие вещи смотрят по-разному те, кого дети встречают в Храме, и те, с кем они общаются в школе или на улице. И у Богдана, и у его сестер возникает множество вопросов, и, конечно, за ответами они бегут к родителям. Они спрашивают маму и папу о том, и об этом, спрашивают на кухне и на улице, спрашивают после того, как их взволновал разговор в школе или после просмотра телевизора. Иногда вопросы детей простые, а иногда – довольно сложные, но папа с мамой стараются отвечать так, чтобы их любимым чадам было понятно.

Мы подслушали некоторые их разговоры, и передаем их вам.

Беседа 13.

Однажды, вернувшись из школы, Богдан спросил маму:

- Мам, а Сталин был злым человеком?

- С чего ты взял? – спросила мама.

- Мы сегодня на уроке истории говорили... – начал Богдан.

Но мама жестом остановила его.

- Я поняла. Видишь ли, сынок, - мама запнулась, подбирая слова, - я не знаю, злым или добрым был Сталин. Он умер задолго до моего рождения, так что я не имела возможности с ним познакомиться.

- Да, но о нем такое пишут!... – возмутился Богдан, но мама вновь жестом остановила его.

- Да, пишут, - кивнула она. – Но вот в чем дело, сынок – Бог запретил клеветать, то есть говорить ложь о других людях. Лучший способ выполнить эту заповедь – это не говорить того, что не видел своими глазами. Поверь – гораздо лучше сказать: «Я не знаю», чем оклеветать кого-то! Так что я не буду обсуждать с тобой Сталина. Извини.

- Но, мам… - не унимался Богдан.

- На протяжении всей человеческой истории был всего один безгрешный, а значит и по-настоящему хороший человек – Воплотившийся Бог Иисус Христос, - сказала мама строго. – Других не было и не предвидится. Все мы много грешим. Кстати, и у Господа были враги, и они пытались очернить Его своими языками. Фарисеи говорили о Нем, что в Нем бес (Ин. 8, 48), что Он «любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам» (Мф. 11, 19) – в этих слова фарисеи вкладывали пренебрежение. Но эти люди не говорили правды, клеветали на Господа, не понимая Его и не желая понять. Легко оклеветать человека, Богдан! Возможно, в чем-то оклеветали и Сталина. Только Господь знает, что на самом деле сделал этот человек, а что ему просто приписали. Так что пусть Господь его и судит, а я – не буду.

С минуту молчал и Богдан, обдумывая слова матери.

- Хорошо, мам, - сказал он, наконец. – Я, собственно, вот о чем хотел спросить... Например, жил человек… Ну, не Сталин, а… Ну – кто-то другой… И он на самом деле был злым, сделал другим много-много горя. Как ты думаешь – если перед смертью этот человек скажет Богу – «прости» - Бог простит его?

- Я думаю, что – да, - ответила мама, а потом добавила: - Если это «прости» будет искренним, конечно. Ложь ведь Бог сразу увидит!

- Мам, но ведь этот человек может не успеть сделать ничего доброго! – сказал Богдан. – Он не сможет исправить причиненное людям зло!

- Не сможет, - согласилась мама.

- Но ведь так – не справедливо! – выпалил Богдан. – Вот если бы он хоть что-то исправил! А так - ничего ведь!

Мама улыбнулась.

- С нашей, человеческой точки зрения – может быть и не справедливо. Но «милость превозносится над судом» (Иак. 2, 13), то есть – милосердие выше и важнее справедливости! Нам трудно это понять, ведь мы по-настоящему не умеем ни прощать, ни любить! А Бог умеет. Ты помнишь, что вместе с Господом были распяты два разбойника, и один из них покаялся перед смертью? Что сказал ему Христос? «Ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23, 43). Сам подумай, Богдан – этому разбойнику оставалось жить совсем не много, он не мог исправить причиненное людям зло! Единственное, что у него оставалось – это покаяние и подвиг веры. Да, подвиг веры, Богдан! Не сложно узнать в Иисусе Христе Господа и Бога после Его воскресения, когда ты вложишь пальцы в раны от гвоздей на его руках (Ин. 20, 28). А вот для того, чтобы признать Господом Человека, умирающего рядом с тобой на соседнем кресте, нужна вера огромная! Но вера у этого разбойника была, и покаяние его было велико. Господь видел, что разбойник обязательно изменил бы свою жизнь, если бы у него оставалась такая возможность! Поэтому этот разбойник был прощен.

Богдан с сомнением покачал головой.

- Все равно, мам, мне трудно это понять!

Мама опять улыбнулась.

- И это еще раз доказывает, что мы, люди, не умеем, как следует, прощать, потому, что не умеем любить! Может, тебе будет проще понять Бога, когда ты вырастешь, и у тебя появятся собственные дети!

- Почему? – не понял Богдан.

- Ну, представь – родятся у тебя, скажем, пять сыновей. Четверо из них вырастут вполне благополучными, а пятый – негодяем. Уверяю тебя – ты сделаешь все для его исправления! Ты будешь его ласкать и наказывать, уговаривать и драть за уши, будешь заглаживать причиненное им зло и радоваться каждому его доброму поступку. И поверь – он тысячу раз скажет тебя: «Прости, пап, я исправлюсь, я так больше не буду!», и ты тысячу раз ему поверишь, хотя он будет подводить тебя вновь и вновь.

Мама замолчала.

Некоторое время молчал и Богдан.

- Я никогда так об этом не думал, - неуверенно сказал он, наконец. – Наверное, ты права...

- Ты помнишь притчу о блудном сыне (Лк. 15, 11-32)? – спросила мама.

- Да, конечно, - ответил Богдан.

- Эта история началась с того, что младший сын попросил у отца свою долю семейного имущества, - сказала мама. – По сути, он сказал отцу: «Папа, мне ведь и так отойдет часть наследства после твоей смерти. Отдай мне ее сейчас – я не могу дождаться, пока ты умрешь, чтобы начать жить так, как мне хочется»! Как, наверное, отцу было горько и обидно это слышать! Он, конечно, знал, что сын просит свою часть имущества не для добра – ведь на доброе дело так не просят - но все равно исполнил просьбу младшего, потому, что любил его. И дал ему уйти – потому, что любовь не признает цепей. И ждал, ждал... Конечно, младший сын растранжирил полученные деньги, а потом голодал, скитался, страдал. А потом решил вернуться. Помнишь, он хотел попросить у отца принять его в число наемников – то есть рабочих, которые трудятся за деньги, но остаются для семьи чужими? Отец не позволил ему этого! Когда оборванный и голодный, битый жизнью младший сын сказал: «Отец! Я согрешил и уже не достоин называться сыном твоим», отец не дал ему договорить, не дал ему попроситься в наемники. Он понимал то, чего не мог понять младший – сын не может быть наемником. Плохим, недостойным сыном – да, может, но наемником, чужим – никогда! И отец принял сына назад, и устроил праздник, и дал лучшие одежды... А как ты думаешь, Богдан, если бы этот сын опять ушел, и опять вернулся с покаянием, отец принял бы его вновь?

- Принял бы, - ответил Богдан.

- Принял бы, - согласилась мама. – Вот поэтому Бог принимает наши покаяния снова и снова. Принимает потому, что любит нас так, как Отец любит своих детей!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.