Первородство

Мартынов Леонид Николаевич

Жанр: Поэзия  Поэзия    1965 год   Автор: Мартынов Леонид Николаевич 
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Первородство (Мартынов Леонид)

С Леонидом Мартыновым издательство «Молодая

гвардия» соединяет давняя дружба. Десять лет назад

в «Молодой гвардии» вышла тоненькая книга новых

стихов Леонида Мартынова.

Книга эта —со скромным названием «Стихи» —

имела исключительный успех у читателей и крити-

ки — за короткое время выдержала два издания и

была переведена на зарубежные языки.

«Раскрывая ее страницы, — писал в газете «Из-

вестия» поэт Владимир Луговской, — читатель сразу

попадает в мир, полный неожиданностей и чудес, на-

селенный то необычными существами — добрыми

волшебниками, рассказывающими о тайнах жизни, то

простыми мудрыми людьми, повествующими о самых

обыденных вещах, но так интересно, так увлекатель-

но и... так современно.

В лучших стихах поэта ощущается богатая душа

советского человека, многообразие его чувств. Гор-

дость за нашего современника, творящего, мысляще-

го, идущего непроторенными путями, делающего чу-

деса и достойного этих чудес, составляет краеуголь-

ный камень творчества Л. Мартынова... Герои

Л. Мартынова так же поэтичны, необычны, как и сам

поэт. И все же это обыкновенные советские люди».

В этом году замечательному русскому поэту испол-

нилось шестьдесят лет. К этой дате мы и приурочили

наше новое издание стихов Леонида Мартынова.

3

Я поднял стихотворную волну.

Зажег я стихотворную луну

Меж стихотворных облаков

И вот решил: теперь возьму засну,

Засну теперь на несколько веков!

Но я забылся не на сотню лет,

А стихотворный наступил рассвет.

Сам по себе передо мной вставал

Расцвет всего, что я предсоздавал.

И будь я даже в сотни раз сильней

Не мог бы на минуту ни одну

Пресечь теченье стихотворных дней.

Объявших стихотворную страну.

7

КРАСНЫЕ ВОРОТА

Автомашины,

Мчась к воротам Красным,

Чуть замедляют бег для разворота,

Полны воспоминанием неясным,

Что тут стояли Красные ворота.

Троллейбус,

Пререкаясь с проводами,

Идет путем как будто вовсе новым,

И как раскаты грома над садами.

Несется дальний рокот по Садовым.

И вот тогда

С обрыва тротуара

При разноцветном знаке светофора

Возвышенность всего земного шара

Внезапно открывается для взора.

И светлая

Высотная громада

Всплывает над возвышенностью этой

Воздушным камнем белого фасада,

Как над чертою горизонта где-то.

Земного шара

Выпуклость тугая

Вздымается в упругости гудрона.

Машины, это место огибая,

Из полумрака смотрят удивленно.

А город

Щурит искристые очи,

Не удивляясь и прекрасно зная.

Что с Красной площади еще гораздо

Она

Видна —

Возвышенность земная!

ВОСПОМИНАНЬЯ

Надоело! Хватит! Откажусь

Помнить все негодное и злое —

Сброшу с плеч воспоминаний груз

И предам забвению былое.

Сбросил! И от сердца отлегло,

И, даря меня прохладной тенью,

Надо мною пышно расцвело

Всезабвенья мощное растенье.

Но о чем мне шелестит листва,

Почему-то приходя в движенье

И полубессвязные слова

В цельные слагая предложенья?

Либо листья начал теребить

Ветерок, недремлющий всезнайка:

— Не забыл ли что-нибудь забыть?

Ну-ка, хорошенько вспоминай-ка!

Либо птичьи бьются там сердца.

Вызывая листьев колебанье?

Но перебираю без конца

Я несчетные воспоминанья.

Не забыл ли что-нибудь забыть?

Ведь такие случаи бывали!

...Нет! Воспоминаний не убить,

Только бы они не убивали!

10

НА БЕРЕГУ

На берегу

Я человека встретил,

На берегу морском,

На берегу, где ветер так и метил

Глаза мои запорошить песком,

На берегу, где хмурая собака

Меня обнюхала, а с вышины,

За мной следя, таращился из мрака

Своими кратерами шар луны

И фонари торчали как на страже,

Передо мною тень мою гоня.

А человек не оглянулся даже,

Как будто не заметил он меня.

И я ему был очень благодарен.

Воистину была мне дорога

Его рассеянность. Ведь я не барин,

И он мне тоже вопсе не слуга,

И нечего, тревожась и тревожа,

Друг дружку щупать с ног до головы.

Хоть и диктует разум наш. что все же

Еще полезна бдительность, увы!

11

Так

Велика

Гора черновиков,

Бумаги каменеющая масса,

Что, кажется, за несколько веков

Мне разобраться в этом не удастся.

И не отточишь

Никаких лопат,

Чтоб все пласты поднять вот эти снова,

Где происходит медленный распад

Неуловимых элементов слова.

Но

Ведь ничто не сгинет без следа —

Во что-нибудь оно переродится,

И это нечто, скажем кровь-руда,

Не мне, так вам однажды пригодится.

Быть может, все,

О чем ты лишь мечтал,

Сольется в бездне кладовых подземных

В металл, который только бы летал

И для решеток был негож тюремных:

12

В тот матерьял,

Которому дано

Работать не по-прежнему на сжатье,

А лишь на растяженье, чтоб оно

Не превратилось в новое распятье.

Возвел я

Эту гору не один,

И, подымаясь на се обрывы,

В мерпаньи снеговых ее седин

Я различаю многие архивы.

Пусть к ним

За рудокопом рудокоп

Приложат нерастраченную силу —

Напомнит им гора черновиков

Все что угодно, только не могилу.

13

Бывают

Лица мертвенные,

Краска.

Как говорится,

С них давно сбежала.

Так на лице равнины, словно маска.

Снегов непроницаемость лежала.

Вдруг

На столбе

Мембрана задрожала

И началась в эфире свистопляска,

А на лице равнины, словно маска.

Снегов непроницаемость лежала.

О. долго ль будет так?

Не без конца ли?

Ведь не расскажешь, что это такое!

Пахнуло бурей...

А снега мерцали

Обманчивой недвижностью покоя.

Равнина

Будто что-то выжидала,

Как будто бы ничто не волновало.

14

И. наконец,

Завыла.

Зарыдала

Весна, какой еще и не бывало.

Нет,

Не бывали ветры столь жестоки,

И по оврагам, резким, как морщины,

Коричневые бурные потоки,

Вскипая, мчались по щекам равнины.

И это все —

Не что-нибудь иное —

Звалось весною.

Слышите: весною!

Но можно ли, об этом вспоминая.

Назвать весной все это?

Я не знаю.

15

итоги дня

В час ночи

Вес мы на день старше.

Мряк поглощает дым и чад.

С небес не вальсы и не марши.

А лишь рапсодии звучат.

И вдохновенье, торжествуя.

Дойти стремится до вершин,

И зренье через мостовую

Сквозь землю видит на аршин.

Как будто на рентгеноснимке.

Все проступает. Даже те,

Кто носит шапки-невидимки,

Теперь заметны в темноте.

И улицы, чья даль туманна.

Полны машин, полны людей,

И, будто бы фата-моргана,

Всплывают морды лошадей.

Да, с кротостью идут во взорах

Конь за конем, конь за конем.

Вот эти самые, которых

Днем не отыщешь и с огнем.

16

ттшют

ШШШШШШШвШШШШШШШШ

И движутся при лунном свете

У всей вселенной на виду

Огромнейшие фуры эти

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.