Долина молчаливых призраков. Скованные льдом сердца

Кервуд Джеймс Оливер

Серия: Классика приключенческого романа [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Долина молчаливых призраков. Скованные льдом сердца (Кервуд Джеймс)

Глава I. САМАЯ СТРАШНАЯ ВЕЩЬ В МИРЕ

На мысе Фелертон, в тысяче миль прямо на север от цивилизации, сержант Вильям Мак-Вей дописывал обломком пера последние слова полугодового отчета комиссару северо-западного округа королевской стражи в Регине. Закончил он такими словами:

«Прошу сообщить, что я приложил все усилия к поимке убийцы Скотти Дина. Я еще не отказался от надежды найти его, но думаю, что он ушел с моей территории и, вероятно, находится где-нибудь в пределах форта Черчилла. Мы обыскали местность на триста миль к югу вдоль берега Гудзонова залива до Эскимосского мыса и на север до пролива Вагнера. В течение трех месяцев мы сделали три обхода на запад от залива и прошли в общем 1600 миль, не встретив этого человека и не услыхав ни слова о нем. Я почтительно предлагаю установить тайный надзор патрулей к югу от открытой равнины».

– Так! – сказал громко Мак-Вей, выпрямляя со вздохом облегчения сгорбленные плечи. – Дело сделано!

В углу маленькой, испытанной бурями и метелями хижины, представительницы закона на краю света, констебль Пелетье утомленно поднял больную голову со скамейки.

– Наконец-то, Мак, – сказал он. – Дай ты мне хоть глоток воды и пристрели этого проклятого завывалу! Воет все время не переставая, точно смерть за мной пришла.

– Нервничаешь? – спросил Мак-Вей, потягиваясь сильным молодым телом и с удовольствием поглядывая на бумагу. – А что, если бы тебе пришлось два раза в год писать этакие штуки? – он указал на отчет.

– Ну, он не длиннее писем, что ты пишешь той девушке…

Пелетье спохватился. Наступила минута неловкого молчания. Потом он решительно проговорил, протягивая руку:

– Прости меня, Мак. Это все лихорадка. Я забыл в эту минуту, что ты… что между вами… все кончено…

– Не беда, – сказал Мак-Вей с дрожью в голосе, идя за водой.

– Видишь ли, – прибавил он, возвращаясь с жестяной кружкой, – отчет – это совсем другое. Когда приходится писать самому Великому Моголу, это как-то действует на нервы. Ведь год у нас был скверный, Пелли. Мы гонялись за Дином и упустили этого китолова. И… черт возьми, я совсем забыл упомянуть про волков!

– Напиши в приписке, – посоветовал Пелетье.

– Приписка на такой бумаге! – вскричал Мак-Вей, нерешительно поглядывая на свое писание. – Нечего и пульс щупать, Пелли. Ясно, что у тебя лихорадка. Ведь что выдумал!

Он говорил весело, стараясь вызвать улыбку на бледном лице товарища.

– Нет, пульс мой щупать незачем, – повторил тот. – Это не болезнь, Мак. Не болезнь в обычном смысле слова. Это в мозгу… вся болезнь там. Подумать только – девять месяцев здесь и ни разу ни одного белого лица, кроме твоего! Девять месяцев ни звука женского голоса! Девять месяцев все тот же самый мертвый серый мир кругом, то же северное сияние, шипящее на нас каждую ночь точно змея, те же черные скалы, смотрящие на нас, как они смотрели миллионы столетий… В этом есть, быть может, величие, но больше ничего. Пусть мы герои, но об этом никто не знает, кроме нас самих и шестисот сорока девяти человек в северо-западном королевском округе. Боже, чего бы я ни дал, чтобы увидеть женское лицо!.. хоть на мгновение коснуться руки! Лихорадка сейчас же оставила бы меня, потому что эта лихорадка от одиночества, Билли, – род сумасшествия. Моя голова разламывается от него.

– Полно, полно, – сказал Мак-Вей, взяв за руку товарища. – Бодрись, Пелли. Думай о будущем. Еще несколько месяцев, и нас сменят. И тогда, подумай, какой рай откроется перед нами. Мы будем наслаждаться им гораздо больше, чем другие, так как они никогда не переживали того, что мы. И скоро я привезу тебе письмо от… от той девушки…

Лицо Пелетье просияло.

– О, какое счастье! – вскричал он. – Там должно быть много писем от нее – не меньше десятка. Она давно ждет меня, и она – верная Красная Шапочка до глубины своего дорогого сердечка. Ты ведь отослал мое последнее письмо?

– Да.

Мак-Вей сел опять к маленькому грубо сколоченному столу и приписал к своему отчету:

«Пелетье болен каким-то странным расстройством головы. Иногда я боюсь, что он сойдет с ума, и, если он останется жив, я советую перевести его скорее на юг. Я еду в Черчилл за лекарствами на две недели раньше обычного времени. Я хочу еще прибавить несколько слов к тому, что я сообщал о волках в моем последнем отчете. Мы несколько раз видели их стаями от пятидесяти до ста штук. Последней осенью стая волков напала на стадо странствующих канадских оленей, в пятнадцати милях от залива, и мы насчитали сто шестьдесят убитых животных на пространстве менее трех миль. По моему мнению, волки убивают каждый год не меньше пяти тысяч оленей в этом округе.

Имею честь оставаться, сэр, Вашим покорнейшим слугой,

Вильям Мак-Вей, сержант, заведующий постом».

Он сложил отчет, положил его вместе с другими сокровищами в непромокаемую резиновую сумку, которая укладывалась в дорожный мешок, и вернулся к Пелетье.

– Мне страшно неприятно оставлять тебя одного, Пелли, – сказал он. – Но я быстро съезжу – четыреста пятьдесят миль по льду я прокачу в десять дней. Потом десять дней назад, ну, самое большее – две недели, и ты получишь и лекарства и письма. Ура!

– Ура! – ответил Пелетье.

Мак-Вей отвернулся к стене. Что-то подкатило ему к горлу и мешало глотать, когда он пожимал руку Пелетье.

– Смотри-ка, Билли, неужели это солнце? – вскричал вдруг Пелетье.

Мак-Вей заглянул в единственное окошечко хижины. Больной сполз со своей скамьи. Оба они минуту стояли перед окошком, глядя на юго-восток, где на свинцовом небе появился тонкий золотисто-красный ободок.

– Это солнце, – сказал Мак-Вей таким голосом, каким произносят молитвы.

– Первый раз за четыре месяца, – вздохнул Пелетье.

Точно умирающие от голода впились они оба в окно. Золотой свет сиял несколько минут, потом погас. Пелетье вернулся на свою скамью.

Полчаса спустя, четыре собаки, санки и человек быстро мчались среди мертвого и безмолвного сумрака арктического дня. Сержант Мак-Вей направлялся к форту Черчиллу, за четыреста с лишним миль.

Нет более пустынного пути в мире, чем путь от одинокой, обвеянной вьюгами хижины на мысе Фелертон до форта Черчилла. У этой хижины есть только одна соперница на всем Севере – другая хижина на острове Гершеля у губы Фирт, где двадцать один деревянный крест отмечает могилы двадцати одного белого человека. Но на остров Гершеля заходят китоловы. Между тем у мыса Фелертон они не бывают никогда, разве случайно или с какими-нибудь противозаконными Целями. Именно на Фелертоне люди умирают от самой страшной вещи в мире – от одиночества. В этой хижине люди сходили с ума.

Мрачные мысли угнетали Мак-Вея, когда он направлял свою Упряжку по льду на юг. Он боялся за Пелетье. Если бы Пелетье удалось хоть изредка видеть солнце!

На второй день он остановился около запаса рыбы, который они сделали ранней осенью для корма собак. До второго запаса он доехал на пятый день, а шестую ночь провел в эскимосской юрте на Эскимосском мысу. К вечеру девятого дня он прибыл в форт Черчилл, проезжая в среднем по пятидесяти миль в день.

Когда люди являлись с Фелертона, они больше походили на мертвецов, чем на живых людей, если они отваживались на это путешествие зимой. Лицо Мак-Вея совершенно облупилось от ветра. Глаза покраснели. Судороги сводили его, как бегуна после пробега. Он проспал, не шелохнувшись, двадцать четыре часа в теплой постели. Когда он проснулся, то с яростью накинулся на старшего офицера, давшего ему проспать столько времени. Он съел три обеда и с быстротой молнии закончил все свои дела.

Сердце его преисполнилось радостью, когда он снова достал из мешка девять писем для Пелетье, надписанных одним и тем же тонким девическим почерком. Для него самого не было ни одного – то есть ни одного в таком роде, как получил Пелетье. И болезненное чувство одиночества сжало ему грудь.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.