Осада дворца

Каверин Вениамин Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Осада дворца (Каверин Вениамин)

Каверин В. ОСАДА ДВОРЦА

В ЗИМНЕМ ДВОРЦЕ

В ПЕТРОПАВЛОВСКОЙ КРЕПОСТИ

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ

ШТУРМ

notes

1

Каверин В. ОСАДА ДВОРЦА

РИСУНКИ Н. ТЫРСЫ

4-Е ИЗДАНИЕ

Октябрьская революция началась в Петрограде 25 октября 1917 года.

Военно-Революционный Комитет, избранный Советом Солдатских Рабочих Депутатов, руководил восстанием.

Он помещался в Смольном институте, в разных частях города были расположены штабы, командовавшие восставшими войсками.

Один из таких штабов помещался в Петропавловской крепости, которая за два-три дня до революции перешла в руки Военно-Революционного Комитета.

В ночь на 25 октября солдатами петроградского гарнизона были заняты вокзалы, банки, телефонная станция и другие правительственные учреждения.

Но само правительство, против которого восстали рабочие, солдаты и матросы, еще не было свергнуто: оно засело в Зимнем дворце и вызвало на свою защиту юнкеров, казаков и женский батальон. Этот батальон принадлежал к так называемым ударным войскам, созданным Временным правительством для наступления на немцев.

Кроме того, весь главный штаб — генералы и офицеры — были на стороне правительства.

Таким образом матросы, солдаты и красногвардейцы под руководством Военно-Революционного Комитета должны были сражаться против юнкеров, ударных батальонов и офицерства, которые защищали правительство против восставших.

Для того, чтобы сломить сопротивление Временного правительства, вызвавшего с фронта новые войска с целью подавить революцию, Военно-Революционный Комитет, после безуспешных переговоров, решил открыть со стен Петропавловской крепости артиллерийский огонь и взять дворец штурмом.

К этому моменту восстания и относится наш рассказ.

По плану Военно-Революционного Комитета, Павловский полк должен был занять участок от Миллионной до Невского проспекта по Мошкову переулку и по Большой Конюшенной.

Полк выполнил приказ: к 12 часам дня участок был занят.

Недалеко от мостика через Зимнюю канавку, у того мефа. откуда из-под овальных сводов видны по ночам тусклые огни Петропавловской крепости, была раскинута головная цепь полка, — в каждой впадине, в каждой нише ворот прятались солдаты.

Между ними, замыкая расположение полка, двигались дозоры красногвардейцев.

Кривенко, старый рабочий Путиловского завода, старый большевик и начальник районного красногвардейского «гряда, поставил свой отряд впереди головной цепи павловцев.

Это было опасное место: впереди, в глубоком секторе баррикад, закрывающих все входы в Зимний, простым глазом видны были пулеметы.

Глубокая тишина стояла в головной цепи полка. Солдаты молчали.

Только время от времени слышались короткие приказы ротных и батальонных командиров, пытавшихся удержать солдат до решительного приказа штурмовать Зимний. Вопреки приказаниям,, резервы сгущались все плотнее и плотнее, а головные цепи двигались вое дальше и дальше.

Проходя мимо Мошкова переулка, Кривенко-услышал, как молодой солдат, лихорадочно шевеля затвором винтовки, спрашивал сдавленным голосом у прапорщика, своего ротного командира:.

— Товарищ Кремней, третья рота послала меня узнать, почему не наступаем на площадь.

Прапорщик ответил тем же сдавленным, напряженным голосом:

— Распоряжение Комитета — ждать!

А на Марсовом поле было шумно и весело. Солдаты разводили костры, беспорядочные пятна пламенн возникали у-Троицкого моста, у Летнего-сада. Возле одного из таких костров, неподалеку от памятника. Суворову, собрались солдаты и матросы из разных частей. Все сидели вокруг огня на поленьях, опершись о винтовки,—свет костра, неяркий в наступающих сумерках, скользил между ними, освещая черные бушлаты и почерневшие от дождя, дымящиеся паром шинели. Низкорослый, коренастый солдат ругал большевиков.

— Почему нас не двигают вперед? — спрашивал он, держа голову прямо и глядя на огонь немигающими глазами, — для чего, спрашиваю, они языки треплют понапрасну ?

— Да ведь посылали к ротному, — лениво сказал молодой солдат. Он старательно сушил у огня промокшую полу шинели.

— Посылали? Много ты знаешь! —проворчал низкорослый. — Мы тут, никак, с самого утра торчим. А теперь который час?

- Хорошие были часы, да вошь стрелку подъела, — равнодушно ответил молодой солдат.

— Что они, в самом деле, смеются, что ли, с людей. — внезапно и быстро заговорил один из матросов, сидевших поодаль. — Стой, а спросить, что ли, у Толстоухова?

— А ты поди-ка, сунься к нему, может он тебе скажет, — проворчал другой.

— Тащи сюда Толстоухова, товарищи! — закричал первый матрос.

— Толстоухов! Толстоухова сюда! — понеслось от одного костра к другому.

Высокого роста чернобородый моряк внезапно появился на, грузовике у Троицкого моста. Свет костра падал на него сбоку, его голова и плечи огромной двигающейся тенью прыгали и метались на голой красной стене.

Он сказал полнокровным, четким голосом, который был одинаково слышен в разных частях ре-резервного расположения:

— Распоряжение Комитета — ждать!

Приказа наступать ждали не только в головных колоннах и в резервных частях, — с не меньшим нетерпением его ждали в штабах.

- Кривенко второй час сидел в казармах Балтийского экипажа, в одном из фронтовых штабов, и, несмотря на энергичные уговоры молодого мичмана, только-что назначенного Военно-Революционным Комитетом на должность начальника штаба, решительно отказывался уйти.

— Товарищ Кривенко, — говорил мичман, — отправляйтесь к своему отряду. Вы знаете, чёрт вас возьми, что вас за такое поведение нужно расстрелять на месте!

— Это не меня, а таких штабных начальников нужно расстрелять на месте. Я свое дело знаю, — сердито отвечал Кривенко.

— Да поймите же вы наконец, что раз Военно-Революционный Комитет считает нужным не отдавать приказа, значит у него имеются для этого свои основания! Как же вы смели бросить свой отряд в такое время?
- вдруг, начиная свирепеть, закричал мичман.

Кривенко досадливо усмехнулся.

— Ты, дружок, за мой отряд не беспокойся! Это я не сам пришел, меня мой отряд послал в штаб за приказом.

— Да за каким приказом ?

— А за таким, что мы три часа стоим на одном месте и ни тпру, ни ну...

Он вдруг с яростью ударил кулаком по столу.

— Да ведь ребята прямо на огонь прут!..

Мичман побагровел, не сказал ни слова и, махнув рукой, выбежал в соседнюю комнату; немного

погодя, он приоткрыл дверь и просунул в щель голову:

— Между прочим, какого чёрта вы ко мне пришли? Идите в свой штаб, в Павловские казармы!

Кривенко запыхтел, успокоился и, ворча что-то, принялся внимательно рассматривать голые стены казармы.

— Кронштадтцы приехали! — быстро сказал матрос, стоявший у окна и во время разговоров о приказе не проронивший ни слова.

Он выбежал из комнаты. Кривенко велел за ним спустился вниз по лестнице и пошел на набережную, к Николаевскому мосту. На Неве стояла целая флотилия: направо у Николаевского моста вырисовывалась в тумане «Аврора», налево ошвартовался «Амур», — верхняя палуба его была полна черными бушлатами; за ним стояли колесные пароходы. Несколько тысяч молодых матросов с винтовками за плечами, с патронташами у пояса по веревочным лестницам взбирались на каменные парапеты набережной, легко прыгали вниз, бежали к своим частям, быстро строились в колонны.

Через полчаса вся набережная была полна кронштадтцами.

Они не успели еще построиться, как черный автомобиль со слюдяными окошечками в парусиновом верхе вылетел из-за угла Галерной и остановился.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.