Граф Алексей Андреевич Аракчеев

Гриббе А. К.

Серия: Россия в мемуарах [0]
Жанр: История  Научно-образовательная    2003 год   Автор: Гриббе А. К.   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Граф Алексей Андреевич Аракчеев (Гриббе А.)

А. К. Гриббеi[i]

ГРАФ АЛЕКСЕЙ АНДРЕЕВИЧ АРАКЧЕЕВ

(Из воспоминаний о Новгородских военных поселениях 1822-1826)

В ряду разных бедствий и невзгод, перенесенных русским народом в течение тысячелетнего его

существования, не последнее, конечно, место занимают военные поселения, оставившие по себе

неизгладимые следы не только в памяти значительной части населения России, но и в его

экономическом быту.

Как возникла злосчастная мысль об учреждении у нас военных поселений и как применялось на

практике ее осуществление, я не буду говорить, так как об этом много уже было писано. Кроме

весьма обстоятельно составленной книги «Граф Аракчеев и военные поселения», в некоторых из

наших периодических изданий помещено было несколько статей и рассказов из истории и быта

военных поселений, преимущественно Новгородских. Полной истории этих учреждений у нас еще

нет, да таковая, разумеется, еще и невозможна ныне, когда многое, что было бы в состоянии

пролить яркий свет на эпоху царствования Благословенного, лежит пока еще под спудом и, Бог

весть, когда выглянет на белый свет. Между тем учреждение и существование военных поселений

представляют собою весьма крупное явление Александровской эпохи. В тех приемах, с какими

осуществлялось у нас чуждое духу русского народа учреждение, виден характер тогдашнего

времени; поэтому я полагаю, что всякий факт из истории этой эпохи, — как бы ни казался он, с

первого взгляда, незначителен, — на самом деле никогда не будет лишним, и — кто знает? — быть

может, пособит будущему историку представить правдивую картину нашего прошлого.

Эти соображения, а также и настояния некоторых моих друзей побудили меня, старого инвалида-

поселенца, взяться за перо, припомнить давно минувшее и передать на бумаге те, уцелевшие в

моих воспоминаниях, случаи из быта военных поселений, которые могут отчасти служить к

характеристике того времени.

I

20 января 1822 года я, тогда еще шестнадцатилетний мальчик, отправлен был моим отцом на

службу в гренадерский графа Аракчеева полк, поселенный в Новгородской губернии, по реке

Волхову. В этом полку уже служил, в чине поручика, мой старший брат, и потому неудивительно,

что отец, зная о всей строгости службы на глазах самого Аракчеева, что называется на юруi [i ],

решился отдать меня туда: моя молодость и совершенная неопытность требовали, в особенности

на первое время, бдительного надзора и руководства со стороны человека более или менее

солидного и хотя несколько поиспытанного уже жизнью.

По поступлении в полк, несмотря на новость положения и на кажущуюся свободу, какою

пользовались тогда подпрапорщики и унтер-офицеры из вольноопределяющихся, я сильно

тосковал первое время и очень смущался некоторыми, дикими для меня, сторонами военной

жизни; мне так и казалось, что будто бы я попал в какое-то механическое заведение, где каждое

движение, каждый шаг, каждое слово были заранее определены, размерены и отсчитаны.

На другой же день по приезде моем в полковой штаб брат мой представил меня полковому

командиру, полковнику фон Фрикену, пользовавшемуся особенною благосклонностью Аракчеева и

милостью Александра I.

На немецком языке фон Фрикен выразил свое удовольствие принять меня к себе в полк и обещал

содействовать моему определению на службу. Действительно, когда в апреле месяце того же 1822

года Аракчеев приехал в полк, я был представлен ему.

Фигура графа, которого я увидел тогда впервые, поразила меня своею непривлекательностью.

Представьте себе человека среднего роста, сутулого, с темными и густыми, как щетка, волосами,

низким волнистым лбом, с небольшими, страшно холодными и мутными глазами, с толстым,

весьма неизящным носом, формы башмака, довольно длинным подбородком и плотно сжатыми

губами, на которых никто, кажется, никогда не видывал улыбки или усмешки; верхняя губа была

чисто выбрита, что придавало его рту еще более неприятное выражение. Прибавьте ко всему

этому еще серую, из солдатского сукна, куртку, надетую сверх артиллерийского сюртукаi i[i i], и вы

составите себе понятие о внешности этого человека, наводившего страх не только на военные

поселения, но и на все служившее тогда в России.

-

Кто твой отец? — спросил меня граф своим гнусливым голосом, так часто заставлявшим

дрожать даже людей далеко не трусливых.

Надо заметить, что Аракчеев произносил сильно в нос, причем еще имел привычку не

договаривать окончания слов, точно проглатывал его. Трепеща всем телом, я ответил на вопрос.

-

Я принимаю тебя, — сказал Аракчеев, — но смотри, служить хорошо. Шелопаев я терпеть

не могу!

Я был зачислен подпрапорщиком в 4-ю фузелернуюiv[iv] роту гренадерского графа Аракчеева

полка и поступил в полное распоряжение капрального унтер-офицера Дмитрия Ефимовича

Фролова, бывшего первым моим наставником в военной премудрости.

Фролов, переведенный в 1807 году, в числе 800 человек, из Архаровского полка в Аракчеевский,

представлял собою совершеннейший тип капрала старого времени. Геркулес сложением,

двенадцати вершков роста, стройный и красивый, он был страшный службист, строгий к самому

себе и не дававший пощады своим подчиненным. К такому-то человеку попал я в опеку, и он

своими бесконечными дисциплинарными наставлениями нередко доводил меня до слез. Поставит,

бывало, под ружье и начнет преподавать истины рекрутской школы, о том, как должен стоять

солдат, пересыпая эти пунктики и до сих пор непонятными для меня фразами: «Никакого

художества в вас я не замечаю; но только вы всеми средствиями подавайтесь вперед и отнюдь на

оные не упирайтесь да на левый бок не наваливайтесь! Стыдно, стыдно плакать! Плачут одни

бабы, а нам, молодцам-гренадерам, не приходится!»

II

В том же 1822 году, в июле месяце (числа не упомню), объявлено было, что Император Александр

Павлович посетит Новгородские военные поселенияv[v]. Для встречи Государя приказано было

приготовиться той половине полка, по району которой он должен был проехать.

На случай проезда Государя установлен был особый церемониал, который и соблюдался всегда во

всех поселенных полках: поселяне-хозяева, с своими женами и детьми, становились каждый перед

домом своего нумера; постояльцы каждого хозяина помещались по левую сторону его семейства;

все, как хозяева, так и постояльцы, были в мундирах, фуражках и в штиблетах; женщины и дети

также наряжались в свои лучшие праздничные костюмы. Ротные командиры находились на правых

флангах связей, то есть у домов № 1-го, где и представляли рапорты о состоянии своих рот;

полковой же командир встречал Государя на границе своего полка.

При въезде в роту Государь останавливался, принимал рапорт и потом медленно ехал, отвечая

приветливым поклоном на громогласное «здравия желаем» гренадер.

В этот день я в первый раз увидел Благословенного. Он ехал в коляске вместе с Аракчеевым,

сидевшим по правую его руку. Иногда Государь приказывал остановиться, входил в дом,

осматривал житье-бытье поселенцев, пробовал кушанье, приготовленное в этот день хозяевами (а

в этот день хозяева ухо остро держали!)vi[vi].

За прием и угощение Царя хозяйка дома получала в подарок сарафан, очень нарядный, обшитый

серебряною бахромой и усаженный такими же пуговицами. Об этом подарке объявлялось

впоследствии в приказе по полку, причем объяснялось, что такая-то за примерный порядок в

хозяйстве Всемилостивейше жалуется штофным сарафаном в 150 рублей (в то время считали еще

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.