Свет с Востока

Шумовский Теодор Адамович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Свет с Востока (Шумовский Теодор)

ТЕОДОР АДАМОВИЧ ШУМОВСКИЙ

1938 г.

Автор выражает искреннюю Благодарность за помощь в издании книги Евгению Ильичу Зеленеву —декану Восточного факультета СПбГУи Роману Викторовичу Светлову —директору Издательского Аома С.-Петербургского государственного университета

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ВОСТОЧНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ

Т. А. Шумовский

СВЕТ С ВОСТОКА

ИЗДАТЕЛЬСТВО С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2006

ББК 84 Ш96

Печатается по постановлению Редакционно- издательского совета Восточного факультета Санкт- Петербургского государственного университета

Шумовский Т. А.

Ш96 Свет с Востока. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. — 351 с. ISBN 5-288-04199-7

Воспоминания видного петербургского востоковеда-арабиста, доктора ис­торических наук ТА. Шумовского (1913 г. р.), охватывают период с дореволю­ционных лет вплоть до постсоветского времени. Это книга о драматической ис­тории России и российской науки, о судьбах отечественного востоковедения, рассказанная от первого лица.

ББК 84

ISBN 5-288-04199-7

По перепутьям северной столицы Летит атлант на взмыленном коне, И чопорная тень императрицы В венецианском мечется окне.

Лист за листом роняет клен поникший На шепот вод, на сонную струю. Брожу один, усталый и притихший, И вспоминаю молодость мою.

И на своей, когда грущу я, тризне Одна мне мысль покоя не дает: Что листья мы на вечных водах жизни, Что все пройдет — метанья и полет.

Пролог

Редкий в наших краях безоблачный и жаркий сентябрьский день — стоит бабье лето. Привольно раскинувшись, Нева медленно несет свои воды на запад — мимо Петропавловской крепости, мимо статуй Зимнего дворца, задумчиво глядящих на свое трепетное отра­жение в реке, от чугунных львов к каменным сфинксам, мимо Адми­ралтейства и Кунсткамеры, мимо холодного полукруга Сената и двор­ца полудержавного властелина, кончившего жизнь узником в далеком Березове, мимо Иностранной коллегии с дверью, в которую входили Пушкин и Грибоедов, мимо гордого обелиска «Румянцева победам» и Академии художеств...

Академический дом с двадцатью шестью мемориальными доска­ми. Здесь семьдесят лет назад я впервые встретился с моим будущим учителем и наставником, академиком И.Ю.Крачковским. Помню его пронзительный взгляд, дружеское рукопожатие...

Здесь начался мой путь в арабистику. Я мечтал о путешествии на восток, древних рукописях, затерянных в пустынях оазисах, караван­ных путях и гортанных криках бедуинов... Предстояло многое и раз­ное, о чем я тогда не мог предполагать, но увлечение востоком всегда было моей движущей силой, востоковедение — моей путеводной звез­дой. Еще римляне сказали: «ex oriente lux» — «с востока свет»...

Если бы мне предложили прожить эту жизнь снова — так как она сложилась, а не мечталась — согласился бы? Сейчас, с дистанции пе­режитого, отвечу, что да. Потому что только делая шаги в неизвестное мы можем понять и реализовать себя и хотя бы отчасти понять вели­кого Ньютона, слова которого стояли передо мной в часы работы над этой книгой: «Не знаю, чем я могу казаться миру, но сам себе я кажусь только мальчиком, играющим на морском берегу ... в то время, как великий океан истины расстилается передо мной неисследованным».

Книга первая

У моря арабистики

Спросили Александра Македонского: «Почему наставника своего, Аристоте­ля, почитаешь ты более, чем царя Фи­липпа, отца своего?» — «Отец, — от­вечал Александр, — воспитав мое те­ло, низвел меня с неба на землю; но Аристотель, воспитав душу мою, под­нял меня от земли в небо».

Восточное предание

ШУША

В 1915 году, спасаясь от бедствий первой мировой войны, мои ро­дители с четырьмя сыновьями, старшему из которых было 13 лет, переехали из Украины в Закавказье.

Самое раннее воспоминание моей жизни: большая комната, два окна; у простенка между окнами — рояль, на нем играет мама; ее лицо, обрамленное волнистыми черными волосами, сосредоточено, а глаза светятся— как всегда, когда она предается музыке. Я, трехлетний мальчик, стою рядом. Вдруг за окном зазмеилась молния, прогремел гром. Я испуганно уткнулся в мамины колени. Она сняла руку с кла­виш, положила ее на мою голову, и я сразу успокоился.

Каждое лето мама, преодолевая страх перед кипевшей войной, ез­дила на Волынь навестить своего отца, служившего управляющим имением князя Сангушко. В 1918 году, отправившись в очередной раз, она не вернулась. Наш папа послал запрос на имя тестя. Письмо при­шло обратно, на конверте значилось: «не доставлено за смертью адре­сата». А мама, как стало известно много позже, в числе беженцев ока­залась в Польше.

Непостижимым образом она разыскала нас в 1926 году, когда мы уже давно обретались вдали от Шуши. Завязалась переписка, в ходе которой выяснилось: мама добывает средства к существованию уро­ками музыки в частных домах Варшавы. Потом уроков не стало, она переехала в Лодзь, где пришлось работать ткачихой. Старший брат Иосиф и я, мы старались во что бы то ни стало организовать ее пере­езд к нам и создать условия для отдыха после пережитых ею тягот. Весной 1932 года, будучи в Москве, я сделал ради этого все, что мог. Осенью мама приехала в Советский Союз, разбитая двусторонним параличом. Она лежала в московской коммунальной квартире у доб­рой Веры Моисеевны (о которой будет говориться позже), а затем в

8

Книга первая: У МОРЯ АРАБИСТИКИ

больнице. Я в это время только что стал первокурсником Ленинград­ского института и смог повидаться с матерью лишь в праздничные дни 7-8 ноября 1932 года. Свидание оказалось последним. 1 февраля 1933 года мамы не стало. Она прожила всего сорок восемь лет. От­правляясь на каникулы в Закавказье, я привез туда не ее, как предпола­галось первоначально, а урну с ее прахом.

После маминого отъезда в 1918 году, когда она пропала, в нашей семье произошли перемены: отец вторично женился, появилась ма­чеха. В 1919 году первенец моих родителей 17-летний Станислав ушел добровольцем в Красную Армию. Национальность «поляк» он сменил на «украинец», отчество «Адамович» — на «Антонович». Он довольно быстро продвигался вверх: в середине 1920-х годов прислал фотографию, на которой был изображен в мундире с тремя ромбами на отвороте воротника. Достаточно было к трем ромбикам получить четвертый — и ты уже высший чин, «член реввоенсовета». Потом «Станислав Антонович» окончил Московское Высшее Техническое Училище (МВТУ им. Баумана), а в 1930 году в составе группы ком­мунистов-инженеров был послан совершенствовать свое образова­ние в Массачусетском Технологическом Институте (США). Закончив последний, работал в советско-американском учреждении (Амторг). В 1938 году отозван в СССР, назначен заместителем начальника Цен­трального Аэро-Гидродинамического Института (ЦАГИ), стал пол­ковником инженерно-авиационной службы. Дальше, выше: был знаком с Молотовым и его супругой — Полиной Семеновной Жем­чужиной (позже она была сослана Сталиным). Во время войны 1941-1945 годов «Станислава Антоновича» отправляли в США закупать авиамоторы.

После 1946 года я уже никогда не видел этого человека, не имев­шего со мной ничего общего, кроме родителей. Переписки между нами не было.

Карабахский город Шуша, который развел полковника Шумов-ского с родителями и братьями, помнится мне еще несколькими име­нами: плотник Сарухан, домохозяйка Шушаник, солдат Яковенко, священник Феофилактов, знакомые отца Назаревичи, воинский на­чальник Рачковский. Судьба последнего была ужасной: в годину рево­люционной смуты какие-то люди ночью проникли в его квартиру, зарезали его и всю мирно спавшую семью. Был серый дождливый полдень, когда я, притихший мальчик, смотрел сквозь окно на мерно колыхавшуюся похоронную процессию и слушал едва доносившиеся

Город на четырех реках

9

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.