Лёка

Качан Эдуард Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Введение.

(Городок Шахтерский, 20 июня 1992 год).

Это был отличный чемодан, замечательный чемодан, потрясающий чемодан!

Большой, кожаный, серебристого цвета, с блестящими, сдержанными, много говорящими застежками. Он удивительно не сочетался со всем, что было в этой комнате – и со старой мебелью, и с выгоревшими обоями, и с потрепанным, продавленным диваном. И с кучкой аккуратных, но дешевых тряпок, которая все росла и росла на этом диване, великолепный чемодан тоже не сочетался. Но это было даже хорошо, что он был настолько новым в этой комнате!

Именно с таким чемоданом и нужно начинать новую жизнь!

Семнадцатилетняя Ольга Колесник открыла старый шкаф, вынула оттуда простынь, ночную рубашку, и добавила все это к кучке вещей. Оглядела кучку, критически морща красивый лоб. Пожалуй, это еще влезет. А на большее в чудесном чемодане не хватит места. Или – хватит?

- Лёка, может, все-таки возьмешь варенье? – раздалось из-за двери. – Клубничное, как ты любишь?

Девушка обернулась на голос. С раннего детства она терпеть не могла свое имя «Ольга», и потому всегда и везде требовала, чтобы ее называли только Лёкой.

Дверь открылась, и в комнату вошла мама. В руках она держала литровую банку с клубничным вареньем.

- Мам! Я же тебе сказала – никакого варенья! – с раздражением сказала Лёка.
- Оно не влезет в чемодан. И вещи могут испачкаться. Хватит того, что я утюг с собой беру!

- Но можно взять с собой не только чемодан! – возразила мама. – Можно взять еще сумку. Синюю, она выглядит почти как новая! В нее и варенье поместиться, и банка с огурцами!

Лёка громко, театрально вздохнула.

- Мам, я тебе еще вчера объясняла – я поеду только с этим чемоданом! Только с ним! Мне нравится этот чемодан, мама, очень нравится! Я два года работала на каникулах, замазывала щели в панельных домах, чтобы заработать на такой! И я не хочу портить его вид какими-то сумками!

Мама страдальчески вздохнула и поставила банку с вареньем на стол.

- Что же ты будешь есть в Днепропетровске, доченька? – умоляюще спросила она.

- Есть студенческие столовые, - заявила Лёка.

- Но ведь это, наверное, дорого? – произнесла мама неуверенно.

Она много лет не выезжала из родного шахтерского городка, который так и назывался - Шахтерский, и не представляла себе, дорога ли еда в столовых или нет.

- У меня еще остались деньги, - ледяным тоном отрезала дочь. – Это ведь мои деньги, мама? Я сама их заработала, да? Значит, и тратить могу так, как хочу!

И она принялась аккуратно складывать свои вещи в замечательный чемодан.

Мама не торопилась уходить. Она стояла у двери, и нервно теребила руками передник. Она чувствовала себя очень несчастной – рано овдовевшая, рано состарившаяся женщина, от которой уезжала единственная отрада в жизни – дочь.

Ее дочь была красивой, умной, очень уверенной в себе, и очень молодой. Она совсем не замечала того, какую боль причиняет маме ее отъезд. Нет, мама, конечно, знала, что Лёка не будет жить с нею всегда, что она выйдет замуж, у нее будут свои дети, свои заботы. Но ведь это могло быть здесь, в Шахтерском! Дочь могла жить, скажем, на соседней улице. Или в центре – там отличные квартиры. Да пусть даже на другом краю города – все равно можно дойти пешком за час! А огромный Днепропетровск - это так далеко!

- Доченька, может ты передумаешь! – робко начала мама. – Здесь, в Шахтерском, можно подыскать хорошую работу…

Лёка резко повернулась.

Нет, ну мать издевается! Они об этом говорили тысячу раз! Все решено, ничего нельзя изменить! И нечего толочь воду в ступе!

Гневные слова готовы были сорваться с губ Лёки, как вдруг с улицы донесся истошный собачий лай, и через миг в дверь постучали.

- Я открою, - с обреченностью сказала мама.

Она развернулась и пошла открывать.

Что ж, она попыталась, попыталась в последний раз уговорить дочь не уезжать. Ответ она прочитала в глаза Лёки, хотя, конечно, и не сомневалась, что та откажется. Она с раннего детства бредила большими городами! Что ж, значит, Господь рассудил так! Значит, доживать ей свои дни в одиночестве… Но она хотя бы попыталась!

Лёка опять принялась за укладку чемодана. Это, наверное, Снежанна пришла. Она собиралась зайти, попрощаться с уезжающей подругой. Лёка не хотела, чтобы Снежанна видела, какие у нее дешевые вещи. Чистые, идеально выглаженные, но – дешевые. Да, конечно, Снежанна и так прекрасно знает, какую одежду носит Лёка, но все равно – пусть хоть сегодня не видит этих дрянных тряпок! Пусть видит только замечательный чемодан.

Дверь за спиной скрипнула. Лёка вздрогнула – она не успела упаковать все. Быстрым движением девушка накинула на кучку не уложенной одежды покрывало, и прикрыла крышку чемодана. Так было не видно.

Но это оказалась не Снежанна. В проеме двери маячил Костя Воронов.

- О, привет! – протянула Лёка удивленно. – А Снежка где?

Костя поморщился. Вот уже два месяца он встречался со Снежанной Ковтун, подругой Лёки. Именно Снежанна их и познакомила. Собственно, он никогда и не виделся с Лёкой так, чтобы Снежанна не была рядом. Но сейчас ему нужно было поговорить именно с Лёкой, наедине, без свидетелей, тем более – без Снежанны.

- Не знаю, где она, - сказал Костя хмуро. – Я это… Сам… К тебе пришел!

- Чего? – не поняла Лёка. – Да ты садись, чего у двери стоять!

Костя сделал два шага, и тяжело опустился на старый стул. Стул обиженно скрипнул, но устоял. Он уже давно так скрипел, и Лёка все ждала, что стул сломается. Это было бы к лучшему – тогда мама поднапряглась бы, но купила новый. Но стул не ломался.

- Я это… - насупившись, начал Костя. – Ты уезжаешь, да?

- Да, - кивнула Лёка. – Автобус в одиннадцать часов. Да где Снежка-то?! Вот, блин, подруга! Говорила – зайду, зайду! Так мы и проститься не успеем!

- Ты не уезжай! – бухнул Костя. – Выходи за меня замуж!

От неожиданности Лёка села на диван. Покрывало сползло, предательски открыв не убранную в чемодан одежду. Но Лёка этого даже не заметила.

- Что? Что ты сказал?! – пробормотала она.

Костя сидел насупившийся, красный как рак, и смотрел на банку клубничного варенья, которое мама Лёки забыла убрать со стола. Сделав над собой усилие, он оторвался от банки, и посмотрел в сторону Лёки, где-то у нее над плечом.

- Выходи за меня замуж! – отчетливо проговорил он.

- А как же Снежка? – спросила Лёка, хлопая длиннющими ресницами.

Она еще не пришла в себя – слишком неожиданным было то, что она только что услышала.

- Ну что – Снежка, Снежка?! – с досадой проговорил Костя. Он оправился от смущения, и смог посмотреть Лёке в глаза: – Ни красоты у нее нет, ни ума. Да, ее папа полковник КГБ и может помочь мне с карьерой. Это не плохо, конечно, но мне ты нравишься, понимаешь?! Красивей тебя – никого! Умней – никого! Ну, на что мне карьера, скажи?! Я лучше без карьеры, но с тобой буду. Давай поженимся, а? – его тон стал умоляющим.
- Прямо сейчас, а?! Это ничего, что я еще учусь – два года протянем как-нибудь! А потом я звание получу, через годик квартиру дадут…

Лёка смотрела на Костю во все глаза. Ее оцепенение проходило, и становилось даже смешно. Да, конечно, Костик Воронов высокий, красивый, всегда опрятный, всегда чисто выбритый – Лёка такое любила. Но – к чему он ей?! Остаться в малюсеньком Шахтерском и влачить жалкое существование жены простого милиционера? Как мать когда-то? Нет! Это вовсе не то, чего она хочет! Это слишком мелко для нее.

- Так, Костенька, стоп! – сказала она, вставая. – Я ничего не хочу слышать. И я вообще ничего не слышала, понятно?! Сейчас встал, и быстренько ушел отсюда! Бегом, Костенька, бегом!

- Но я…

- Бегом, Костя, кому сказала!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.