Песни об Испании

Вапцаров Никола Йонков

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Песни об Испании (Вапцаров Никола)

Испания

Чем для меня была ты?

Будто —

ничем.

Среди холмов пропавшей

страною рыцарей да пашен.

Чем ты, скажи, была?

Приютом

какой-то выспренней любви,

что упивается так дико

кровавым посвистом

клинков,

гитарой,

ревностью,

и страстью,

и тихим пением

псалмов.

Теперь же для меня ты — участь

теперь ты для меня — судьба.

С моими стали неразлучны

твои свобода и борьба.

Удачам радуясь с тобою,

с тобой горю в одном бою,

в тебя свою вливаю волю

и верю в молодость твою.

Она придет, придет победа!

И вот, твоей землей укрыт,

дерусь на улицах Толедо,

сражаюсь я за твой Мадрид.

Со мною рядом в блузе синей

убитый труженик лежит,

а из-под кепки непрерывно

кровь теплою струей бежит.

То — кровь моя. И в жилах с жаром

она шумит — густа, светла.

Я узнаю, что это парень

от ланкаширского котла.

Там мы трудились в две лопаты

и силы не было такой,

которая могла бы как-то

сдержать порыв наш молодой...

Спи, друг мой... Над тобою реют

знамена наши — все в крови.

Сольется кровь твоя с моею,

потом и с кровью всей земли.

И эта кровь зовет заводы,

волнует сел несметный ряд

и увлекает все народы

сегодня на один парад;

надежды молодой и новой

упорства, смелости, работ

и неизбежности суровой

и окровавленных свобод.

Она возводит баррикады

и смелостью в сердцах горит

и ныне, вместе с нами рада

кричит, что наш он,

наш Мадрид!

Мир наш! И ты не бойся, друже!

Весь мир и каждая в нем часть —

все наше!

И под небом южным

ты спи

и веруй,

веруй в нас!

Сон

— Лори, ты спишь?

Ты слушаешь, Лори?

— За бруствер встань! Рискуешь головой!

Фашисты в двух шагах! Не говори!

— Лори, мне снился сон какой!...

Постой... как начинался... слушай друг:

война окончена... Разгромлен враг.

Поля, заводы стали наши вдруг.

Лори, ведь будет так?

Я на заводе и работе рад.

Завод как будто прежний, только в нем

машины, словно золото, блестят,

и трудимся с душою, с огоньком.

Ты бригадир, Лори,— упорен, строг:

«Сегодня в смену триста дашь болтов!»

Я улыбаюсь: «Приготовлю в срок!»

И все понятно нам без лишних слов.

А над страной безбрежье высоты, —

сияет синь светло и широко.

И так не верится, что это ты,

и дышишь полной грудью так легко!

Лори взглянул приятелю в глаза

(в них было столько детской простоты),

сурово усмехнулся и сказал:

— Какой мечтатель ты!

Мрак в панике.

Грозит погибель мраку.

Бледнеют звезды, и заря горит.

Горнист трубит!

И началась атака...

Песня товарища

Ты уже не встанешь, Фернандес, —

пулеметный шквал вас срезал в поле.

Нынче ветер бешеный окрест

неустанно, как собака, воет.

Трубный звук вдали. Призыв. Сигнал.

И опять все непонятно тихо.

Сизый мрак в окопах задремал,

а в груди — ревут и стонут вихри.

Кто-то землю пальцами скребет

и смеется нервно... И гранату

вдруг отвинчивает... И кладет...

И хватает с бруствера лопату...

Ты, заслышав близкую пальбу,

первым выскочил на поле боя...

Пошатнулся вдруг... И кровь на лбу...

Фернандес, ты не вернешься боле...

Мы с винтовками наперевес

врезались и — сбили их с отрога...

Знаю, был бы рад ты, Фернандес,

если б смог подняться хоть немного...

Песня женщины

Растревоженный покой

в нашем доме поселился.

Бой окончен, милый мой,

только ты не возвратился.

Ты ушел в тот горький час,

как тебя ни умоляла.

Сразу в комнате у нас

стало тихо, душно стало.

Только сердце в тишине

билось громко, билось в муке,

руки протянув во тьме,

я твои искала руки...

Фернандес, уже давно

даже слово я «свобода»

ненавижу — ведь оно

повод твоего ухода.

Может быть, ты прав, мой друг?

Может быть, ты прав, мой милый,

но так больно, больно грудь

давит мне с ужасной силой.

Пустота — я с ней теперь

дни и ночи коротаю.

Хлопнула входная дверь.

Не вернешься ты. Я знаю.

Письмо

Мама,

Фернандес убит!

Фернандеса

нет меж нами!

Он в сырой земле

зарыт,

в чистом поле он

лежит

у стены Мадрида,

мама.

Был он добрым, милый мой, —

и его теперь убили...

Только не затихнет бой

у его святой могилы.

Мама, помни, ты одна

будешь знать о скорби этой.

Знаешь, ведь теперь война

и от слез не видно света.

Не ищи в других глазах

утешенья. Нынче только

за слезой на них слеза

выступает скорбью горькой.

Может, умер старший брат,

может, парень самый милый,

может быть, унес снаряд

молодую жизнь в могилу.

Может, многие, как я,

ждут напрасно вести свежей

в этот час, когда земля

близких нам в объятьях держит...

Не кори его, что в бой

он ушел от нас упрямо.

Прав он был. А мы с тобой,

видно, ошибались, мама.

Понял он один из нас

слово истины единой:

лучше умереть сейчас,

чем прожить весь век скотиной.

Хлеба, мама, для себя

на двоих у нас лишь было...

Но для будущих ребят

разве бы его хватило?..

И другое. Это — то,

что понять довольно трудно:

вот дерутся. А за что?

Только ли за хлеб свой скудный?..

В блиндаже погибло сто —

тех, что бомбой завалило.

Я видала это все —

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.