Броненосец "Обломов"

Каменев Виктор

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

До последнего времени Илья Ильич Обломов жил, так сказать, инкогнито на своей малой родине в сердцах почитателей таланта И. А. Гончарова. И вот начинается новый этап этой великой жизни. За прошедшие годы Обломов сильно изменился. Побывал за границей, где стал модной персоной и торговой маркой, приглашает в кафе и рестораны, блистает на киноэкране и в Интернете. «Ленивый барин» нашей литературы воспринимается сегодня все более как персонаж весьма привлекательный, воплощающий в себе загадочную «русскую душу». Вот с этим багажом Обломов и возвращается на родину, где в гончаровском скверике, рядом с памятником И. А. Гончарову, его уже ждет столь любимый им «философский диван». Ежегодные Обломовские фестивали в Ульяновске обещают стать продолжением великого романа.

Такой зигзаг судьбы Обломова вызван, конечно же, обстоятельствами рождения нашего героя. Гончаров, как известно, имел намерение развенчать патриархальную русскую жизнь. Но вот парадокс: он выписал в итоге и нечто святая святых России. Иван Александрович, по его собственному признанию, написал роман быстро, «как будто по диктовке», за два с небольшим месяца. «Многое явилось бессознательно; подле меня кто-то невидимо сидел и говорил мне, что писать…»

Это «бессознательное» и оказалось гениальным прозрением Гончарова «русской души». Наш великий писатель был, конечно же, еще и философ. А все философы становятся, со временем, великими гурманами жизни, любителями «диоклетиановой капусты». То есть – немного Обломовыми…

«Подушка безопасности» для Штольца А вот Штольцам сегодня плохо. Сведение это достоверно, ибо получено из Европы. К концу ХХ века Штольцы устали от «бега взапуски» по улучшению всего и вся, и взмолились: Обломова нам!

Немецкий исследователь Д. Шюманн в своей монографии пишет об этом феномене следующее: «Встречаются литературные образы, волнующие умы и фантазию поколений читателей. Количество таких персонажей весьма ограничено. К их числу относится знаменитый бездельник и лежебока Обломов. За пределами России Обломов едва ли не самый известный литературный персонаж наряду с толстовской Анной Карениной. Одни считают, что «комплекс Обломова» — источник экономического застоя или даже добровольного отказа человека от самостоятельности. Другие усматривают в нем представителя общественно–полезных еретиков, которые защищают гуманное начало от нападок утилитаризма и примитивного материализма».

Другие – это, например, бывшие немецкие студенты–бунтари, утверждающие что «фамилия гончаровского героя выросла в целую философскую программу» — для них он «чуть ли не святой образ созерцательного мудреца».

«Ивана Гончарова давно похоронили, но его Обломов жив, более того, он никогда не был таким живым, как сегодня», — говорит об этих настроениях режиссер Р. Шредер. Почему штольцевский Запад возлюбил вдруг Обломова? Видимо, во что-то серьезное вылилась его усталость от вековой погони за преуспеянием. Каждодневное «делание карьеры», как и все новые и новые «незабываемые развлечения», заканчиваются, в конце концов, не только «большой скукой» — это еще и постоянно натянутая до предела струна в человеке. От чрезмерного напряжения она рано или поздно лопается. На фоне полного благополучия Штольцам становится вдруг не по себе.

Уж не ждут от жизни ничего они, и не жаль им прошлого ничуть. Они ищут свободы и покоя, они хотят забыться и уснуть, — этот старинный наш романс, вполне обломовский, сегодня им и сладок и понятен. Они неосознанно ищут в себе этой подушки безопасности – Обломова. Закутаться в халат, завалиться на диван, уткнувшись в обломовскую подушку, – это спасение для современного Штольца. Отсюда и его обломовская любовь.

Обломовский выбор привлекателен еще и тем, что «мягко» решает столь актуальную сегодня проблему одиночества человека большого города. Обломов ведь более чем самодостаточен – ему хватает и одного дивана. Каким образом? На этом диване умещается целый мир его грез, в котором он, «задумчиво наслаждаясь», и живет. «Волканическая работа пылкой головы и гуманного сердца замкнулась в себе, чтобы жить в придуманном им самим мире».

Гончаров выписал Обломова фигурой символической: воплощающей в себе «поэзию лени», абсолютного покоя и одновременно идею внутренней свободы. Сама жизнь «обломилась» на гончаровском Обломове, не сумев прельстить его своими благами и удовольствиями. «Не налюбуешься, как… глубокомысленно сидят гости – за картами. Нечего сказать, славная задача жизни. Разве это не мертвецы? Разве не спят они всю жизнь сидя?» — спрашивает Обломов и нас. Разве не спят сегодня миллионы людей у экранов своих телевизоров?

Однако в жизни Обломов не бывает чистой идеей. Реальным Обломовым был сам Гончаров, «принц де Лень», как он называл себя иногда. Гончаров не только вполне «познал поэзию лени», но и весьма преуспел в жизни: сделал блестящую карьеру чиновника, писателя, путешественника. Сегодня реальные Обломовы очень похожи на Штольцев, но именно похожи: они не готовы отдаться всецело «деланию карьеры». В этом их слабость, но в этом же – источник силы. Штольцам мало всего мира, но мир необъятен, и нет честолюбивым Штольцам покоя. У Обломовых же «все свое всегда с собой» — они всегда могут прибегнуть к целительным свойствам своего «философского дивана», укрыться на нем от житейских бурь и мирской суеты.

Обломов без Штольца

По воле автора миры его героев, Обломова и Штольца, соприкасаются и расходятся. Но жизнь – не литературный роман, в жизни все может произойти и по–другому. Если Штольцу без Обломова нет покоя в нашем суетном мире, то Обломов с его «миром грез», предоставленный сам себе, может совершенно оторваться от действительности. Разные идеи бродят в обломовской головушке, мешая ему всецело по–штольцевски отдаться «деланию карьеры». Идеи эти зачастую праздные, но может ведь и серьезная, научная, и даже социальная идея, позаимствованная у того же Штольца, захватить однажды эту голову.

И этой идее Обломов может отдаться много страстней, чем Штольц, — безоглядно, бескорыстно, фанатично. Обломов может даже пожертвовать собой во имя этой идеи, как он пожертвовал своей любовью к Ольге ради ее будущего счастья. Пораженный такой идеей, Обломов становится воистину «святее папы Римского» — большим Щтольцем, чем сам Штольц. Не это ли случилось с нашим Обломовым, когда им овладела марксова идея кардинального социального переустройства мира? «Всесильная, потому что верная». И он, вставши со своего «философского дивана», бросился претворять ее в жизнь.

В такой момент Обломов проявляет вдруг такую энергию, что, при всей фантастичности его прожектов, все-таки к нему, а не к предусмотрительному Штольцу тянутся люди, и даже сам Штольц чувствует себя неуверенно рядом с ним. И броненосец «Обломов» уже никому не остановить. Его броня – вера, увлеченность своей идеей. Они делают его неуязвимым перед лицом непримиримых врагов и всех «несчастий жизни». Теперь Обломов может горы свернуть на своем пути. Именно потому, быть может, что его «демоническая» – по мнению большинства его оппонентов — энергия берет начало в «мире грез»…

Однако вторжение броненосца «Обломов» без сопровождения «Штольцев» из «мира грез» в реальный мир таит для него грозные опасности. Обломов не знает, как устроен в деталях этот мир, у него нет твердых ориентиров – одни теории да эмпирии. И бросает его из одной крайности в другую, пока жизнь не намнет ему как следует бока. И вот тогда, по мере крушения своих иллюзий, Обломов начинает проигрывать своим противникам сражение за сражением. И возвращается постепенно «на круги своя»…

Обломову, вообще говоря, нанести поражение проще, чем расчетливому Штольцу, вот только «завоевать» его невозможно, как невозможно завоевать «мир грез». Если для Штольца поражение – это утрата своих праведных трудов, катастрофа, то для Обломова — это еще одно несчастье в придачу к уже имеющимся «двум несчастьям». А потому на все глубокомысленные рассуждения о последствиях очередной обломовщины, как-то: «Россия во мгле», «отстала навсегда», отброшена на века», — наш герой только улыбается: «Да я-то жив, моя Обломовка при мне, а мясо нарастет – Штольцы сами ко мне придут».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.