Волчья жена. Глава 5

Виноградова Ольга

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Спала я долго, а проснувшись на миг выпала из мира, вспоминая прошедшую ночь.

Приснилось? По телу пробежала горячая волна предвкушения и в голове шепнули: правда это, а не сон обманный... Вон и кровать грязная, и рубаха на мне пыльным мешком кажется, и сарафан мокрым кулем на полу валяется. Было все. Губы тронула робкая улыбка. Отпустил! Сердце забилось радостно и кричать захотелось, да не стала я - сдержалась, на кровать запрыгнула и со всех сил подушку обняла так, что перья повылазили. Жаль весточку послать Вадимиру не могу, чтобы порадовался он со мною вместе, ну да ладно, дождусь седьмого дня и поминай как звали - умчусь быстрее лисы из курятника с вожделенной курицей в зубах. Я с кровати спрыгнула, потянулась и вздохнула легко, полной грудью. Ах, как дышится! Будто стальные тиски разжались!

А ведь и правда разжались...

Прислушалась к себе и обмерла: не осталось во мне ненависти к Князю. Ушла вся, будто вода в землю. Не на чем ей стало расти, не осталось промеж нами дел нерешенных. Вот и сбежала, окаянная, новую землю искать!

И как же теперь... в глаза-то волку смотреть буду? Я ведь привыкла его нелюбить, через это и смотрела на него да на его поступки, но сердце теперь чище скатерти свадебной новехонькой, если взгляну, осмелюсь, то что увижу? Вот бы уйти по-тихому...

Вацлава в избе не было - уже легче стало. Я покружила на месте, думая как к Агнешке добираться, вспомнила о запасной одежде в телеге и вышла во двор. Обрадовалась донельзя глухому забору, ибо нашлись бы любопытные да любознательные, готовые с утра пораньше уши пополоскать. Вообще, не принято у оборотней хозяйство от соседей прятать, да видать есть у Вацлава вещи не для чужих глаз предназначенные. Староста и Князь все же!

Телега нашлась на заднем дворе у конюшни. Покопалась, вытащила корзину и выругалась, когда из нее вода полилась. Вот жеж пень лысый! Теперь придется сушить, не пойдешь же в мокром по деревне. Разобрала корзину, повесила рубашку и сарафан на веревку у бани под солнышко и вернулась в избу. Живот урчал голодной камышовой кошкой и требовал съестного.

Похозяйничать что ли? А руки за самоуправство не оторвут? С другой стороны, не сидеть же сиднем, пока белье сохнет. Не могу я и пяти минут на одном месте, руки то пыль протереть тянутся, то вещи с места на место переложить, чтобы поаккуратнее было да поближе лежало. Рискну, иначе с голода окочурюсь и вместо свадьбы будут Спотыкачки на похоронах самогон хлебать. Им-то все равно, а вот для меня разница большая!

Присмотрелась к резным полкам, порылась в шкафах, отыскала яйца, не слишком свежий хлеб и молоко. Помидоры с грядки сорвала, как и перышки позднего лука. Помыла, порезала, омлет замесила. Да не одного, а на двоих. Вдруг Вацлав появится и тоже голодный будет? Неуютно мне будет с целой тарелкой перед ним сидеть. Да и неудобно, пустил переночевать, а я уже как у себя дома хозяйничаю...

Думая, набрала дров, растопила печурку, и сковороду на огонь поставила, подивившись между делом чистоте посуды - блестела! Хозяйственный мужик Князь. Вадька хоть и всем хорош, но сковородки и кастрюли у него чернее ночи, прикасаться боязно, вдруг угольями в руках рассыпятся!

Пока готовила - опомнилась! Это же я в каком виде по избе хожу? Неумытая, непричесанная... По лбу хлопнула, ведро в сенях подхватила и бегом в баню себя в порядок приводить. Ничего, что водица холодная, оно только на пользу. Оттерлась, полотенцем суровым по коже прошлась, выглянула украдкой, полусухую рубаху стащила с веревки, оделась и опять бегом домой, чтобы не продуло.

Половину омлета на тарелку выложила, кружку молока налила и кушать уселась. Ох, хорошо-то как!

- Проснулась?
- вырвал меня из блаженства Князь.

Я чуть не подавилась куском. Глаза медленно-медленно открыла, и взглянула на него с опасением. Это из меня счастье брызжет, а из него что? Ему-то не с чего подушки обнимать. Осмотрела волка. А он, поди, всю ночь не спал: под глазами углем намазано, губы белые крепко сжаты, волосы в крепкий пучок на голове собрал, чтобы в глаза не бросалось, что не мытые, но вроде нет в глазах огонька злого. Усталость одна желанием поспать перевитая.

Кивнула.

- Вкусно?
- указал на еду и принюхался

Усмехнулась. Повздорить опять хочет или намекает? Нет-нет на оба варианта, Князюшка!

- Ты не серчай, Вацлав, что нос куда не просил сунула. Я и на твою долю сделала. Сядешь?
- Он удивился. Подошел к столу, сел напротив меня и потянулся за кружкой.
- Подожди, сейчас налью.

Встала, налила молока оборотню, положила омлет и поставила перед ним. Он отломал кусок ложкой, запихнул в рот и закрыл глаза. Застонал или послышалось?

- Какая муха тебя укусила, Янэ: хозяйничаешь у меня в избе, кормишь...
- спросил мужчина, проглотив.
- Или отравы сыпанула, чтобы меня со свету сжить?

- А ты попробуй, Князь, или не доверяешь?
- спокойно выдержала его взгляд. Он улыбнулся и уткнулся в тарелку.
- Сперва мне уйти было не в чем, а потом голод привзялся: покорми, да покорми... Если со вторым совладать можно, то голышом прогуляться по Сосновому смелости не хватило. Вот сарафан высохнет, и уйду я, как обещала.

- Куда же ты пойдешь?
- поинтересовался оборотень, играя пальцами ложкой. На тарелке осталась всего половина. Быстрый какой! Вадька не в пример Вацлаву жует неторопливо, каждый кусочек пробуя, а этот запихнул не глядя и рад! Какое уж тут удовольствие? Не понимаю...

- К Агнешке, - другой ответ мне в голову не приходил.
- Раз отпустил ты меня, то про уговор между вами ей забыть можно.

- Не было уговора, - недовольно напомнил Вацлав.

- Тогда тем более мне к ней надо. Если не ты заставил, то отчего она меня со двора погнала? Не просто же так! А шутки такие шутить - это не в характере Агнешки. Она не злобливая.

- Верно, просто так ведьма ничего не делает, и себе ерундой не тешит. Сходи. Проведай. Авось прояснится что-то. Только ты пешком. Сил нет телегу запрягать. После заберешь или я попрошу кого пригнать. За скотину свою не беспокойся: почистят, накормят, напоят.

И мы замолчали.

А о чем еще говорить? Не ночь же прошедшую обсуждать, хотя огнем горят воспоминания. Руки Вацлава до сих пор на своем теле чувствую, будто выжег он на коже отметины. Интересно, а он помнит? И что помнит? Еще ведет себя Вацлав странно. Раньше от него искры ледяные летели, резок он был и порывист, двигался рывками в разные стороны, а теперь застывший снежный покров напоминает. Плотный, высокий, весь плавный и искрящийся. Холодный - да, но именно в такой снег хочется с разбегу прыгнуть и барахтаться в нем, пока щеки не раскраснеются...

Я помотала головой, отгоняя наваждение. Пусть Князь для меня чистым листом останется. Так правильно. Не буду я его больше судить, а чем меньше человека знаешь, тем меньше желания делать это.

Я доела, собрала со стола и сложила посуду в чан. Поставила греться воду. Одежда высохла наверняка, но я тянула время. Все никак не шли в голову прощальные слова, которые должны быть сказаны.

Вацлав тоже закончил, поблагодарил. Сунул мне под руку посуду и сам встал за спиной. Его ладони легли мне на плечи. Я вздронула, но не отшатнулась, сердцем понимая - не с дурными намерениями он и не играет. Нужны ему эти прикосновения и близость та нужна. Зачем только... Он ткнулся носом мне в шею и тихо прошептал:

- Кто он, Янэ?

Я замерла. Мыльная тарелка выскользнула из ослабевших рук. Как ответить? Ведь понятно о ком он спрашивает, но непонятно для чего. Обернувшись, твердо встретилась со взглядом Князя.

- Зачем тебе?

- Надо же знать в какие руки тебя отдаю, - печально усмехнулся мужчина.

- В хорошие. Он человек, охотник. Не знат и не богатен, зато ласков и заботлив, - я невольно улыбнулась, вспомнив о Вадимире.
- Ты не думай, я не сразу с ним сошлась. Я о любви вообще не думала, просто он все время рядом был, а в начале лета нас и стукнуло...

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.