Эта свирепая Ева (сборник)

Шагурин Николай Яковлевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Эта свирепая Ева (сборник) (Шагурин Николай)

ЭТА СВИРЕПАЯ ЕВА

КНИГА ПЕРВАЯ

ЛЮДИ И ДЕМОНЫ

Увертюра. ДЕТИЩЕ ХУРАКАНА

«Идет! Она идет!» — эта зловещая весть передается из уст в уста. Эфир заполнен трескотней морзянки: тире-тире-тире. Все остальные радиостанции прекращают работу, когда передаются три буквы «Т», экстренный сигнал предупреждения.

Берегитесь, люди!

Кровь холодеет в жилах у бывалых моряков, когда они заслышат доносящиеся из-за горизонта громкие стенания, истерические хохот и плач; суеверные считают их голосами безвременных жертв океана. Над головами проносятся клочья окровавленных облаков, а за ними вкрадчиво ползет мрак.

Темнеет.

Идет беда.

Корабли ищут укрытия в бухтах, а от открытых причалов бегут в море. На палубах крепится все, что могут снести волны и ветер, крепчающий с минуты на минуту.

Люди, сплачивайтесь! Противник могуч и грозен, в одиночку ему не противостоять. Только соединенными усилиями вы можете противоборствовать ему.

Люди, будьте стойки! Соберитесь с духом! Зажмите нервы в кулак! Трусам и паникерам не должно быть места в ваших рядах.

Предстоит борьба не на жизнь, а на смерть!…

Она родилась где-то в Атлантике, близ Антильских островов, вырвалась на волю, словно тигр из клетки, и через Карибское море понеслась на крыльях ветра к берегам Соединенных Штатов в свой опустошительный набег, сопровождаемая тучами, гигантскими волнами, громом и молниями.

Первым засек ее метеоцентр на Острове Свободы. Здесь, на циклопической каменной глыбе Гран-Пьедра, неприступной, как сказочный замок, и вознесенной на тысячу с лишним метров над уровнем моря, совсем недавно при помощи советских специалистов был смонтирован локатор «Облако», идеально круглая сфера из радиопрозрачного материала. Днем и ночью несут здесь вахту часовые погоды.

Дежурный метеоролог задумался у круглого, похожего на иллюминатор, экрана локатора. Голубоватое мерцание его и тишина навевали дрему. В мире так тихо, так спокойно… А где-то по океану идет теплоход и увозит далеко-далеко предмет его мечтаний… Впрочем, не только в его сердце оставила занозу изящная, обаятельная русская сеньора Люда из группы советских специалистов.

Внезапно он вздрогнул: на экране возникло пятнышко. Дежурный встрепенулся, смахнул с губы потухшую сигарету, впился глазами в экран. Точка медленно росла, становилась похожей на космическую спиралевидную туманность. Изображение передавалось со спутника для слежения за ураганами.

— Она! — вырвалось у него.

Привлеченный возгласом подошел коллега.

— Ты что, Мануэль?

Они вместе принялись разглядывать изображение, на лицах появилась озабоченность. Оба отлично знали, что это означает.

— Дело серьезное. Это будет, пожалуй, похлеще прошлогодней «Клары», — сказал Мануэль, продолжая наблюдать за туманностью, которая продолжала расти, словно катящийся с горы снежный ком. — Да будет милостива судьба к тем, кто находится сейчас в море, — добавил он дрогнувшим голосом, вспомнив сеньору Люду. Всего несколько часов назад он с товарищами проводил ее на лайнер «Бедуин», следовавший в Лондон.

— Девятый по счету за этот год, следовательно, по каталогу — «Офелия», — отозвался коллега, снимая трубку внутреннего телефона.

Звонок поднял сотрудников. Метеоцентр ожил. Изпод ключа радиста понеслись в эфир «Т-Т-Т», будоража людей.

В ночь, в самое сердце хаоса, к центру бури, устремился самолет, самоотверженный и бесстрашный разведчик ураганов.

В просторном, ярко освещенном подвальном помещении метеоцентра над разложенной на столе огромной картой хлопочут сотрудники, обобщая и нанося на прозрачные листы целлулоида, наложенные на карту данные, поступающие от авиаразведки. Здесь ураган, так сказать, ощупывается и обмеряется, ярость его переводится на язык цифр, предсказывается его дальнейшая трасса.

Диспетчеры транспорта, вахтенные офицеры на судах трепетными руками берут сводки.

«Сигнал тревоги № 1. Тропический циклон «Офелия» расположен на 14° северной широты и 147° восточной долготы 12 июня в 22 часа по Гринвичу.

Максимальный ветер вблизи центра-60 узлов.

Предполагаемое перемещение: курсом 290°.

Скорость перемещения: 16 узлов.

Предполагаемое положение на 18 часов 13 июня:

15° с. ш. и 145° в. д., скорость ветра 80 узлов…»

А она, уже нареченная именем «Офелия», продолжает свой путь в кромешной тьме, прорезаемой лезвиями молний, гоня перед собой бичом ветра стада смятенных туч, из которых извергается сплошным потоком вода. С апокалипсическим зверем можно сравнить этот вращающийся вихрь поперечником в 200 километров, где нет ни ночи, ни дня, да и потеряно само понятие о времени, где вода и ветер слились в одну сплошную массу обезумевшей материи.

Задев побережье краем своей мантии, «Офелия» играючи разрушает железобетонные мосты, сбрасывает с путей тяжелогруженые поезда, сметает с лица земли поселки и затопляет города, оставляя за собой руины и трупы, плавающие на улицах, под корень, будто бритвой, срезает рощи, уничтожает плантации.

Посейдон яростно трубит в рог, сотрясая пучину океана…

Где-то в океане среди вздымающихся к небу волн из последних сил борется с рассвирепевшей стихией лайнер «Бедуин», одно из многих бедствующих судов. Главная машина у него слетела с фундамента, в трюмах течь. Это — агония.

А она несется вперед, набирая силу, сокрушая все на своем пути, детище Хуракана, древнего божества бури и разрушения, тропический циклон с красивым женским именем «Офелия», и человек пока не знает силы, способной обуздать ее.

Пройдет несколько дней, и люди начнут заполнять скорбный лист убытков и жертв.

В Лондоне, в главной конторе Ллойда, посредине центрального зала этого почтенного учреждения, высится нечто вроде беседки — четыре колонны, увенчанные куполом с часами наверху. Под куполом висит колокол, поднятый с погибшего «Лютина», легендарного фрегата сокровищ.

Клерк берется за рында-булинь, и густой, басовитый звук заставляет притихнуть всех находящихся в зале.

— Лайнер «Бедуин», собственность Трансокеанской компании «Гамбург-Америка-лайн», 12 тысяч тонн водоизмещения, команда 87 человек, 270 пассажиров, — бесстрастно объявляет клерк.

По старинной традиции каждое сообщение о погибшем судне отмечается ударом колокола.

Немного спустя — еще удар. Теплоход «Ланкастер».

Потом еще удар. И еще…

Это — поминальная по «Офелии». За каждым ударом — ушедшие в пучину корабли, агония сотен людей, слезы осиротевших жен и детей. Но вычислительным машинам Ллойда не до слез, они так же равнодушны, как притерпевшиеся ко всему клерки. Их дело подсчитать сумму убытков и размер страховых премий, которые предстоит выплатить, ибо в этих стенах все переводится на деньги и только на деньги.

И, как заключительный аккорд трагедии, несколько строк в траурной рамке на четвертой полосе ленинградской газеты: «Коллективы научно-исследовательского института тайфунологии Академии наук СССР и Гидрометеоцентра выражают глубокое соболезнование заместителю директора института Евгению Максимовичу Кудоярову в связи с трагической гибелью его жены Людмилы Константиновны Кудояровой».

Глава I. В ЗАСТЕНКЕ «СВЯЩЕННОГО ТРИБУНАЛА»

Так как он отрицает — нет к нему милосердия.

Инквизиционная формула

Четырехпалубный дизель-электроход «Академик Хмелевский», научно-исследовательское экспедиционное судно, вспарывает форштевнем гладь Тихого океана. Полный штиль, ни малейшего дуновения ветерка, только от движения корабля чуть шевелятся красный флаг на корме и белый с голубым вымпел советского научного флота на мачте. Вот-вот «Академик» пересечет тропик Козерога и войдет в тропическую зону океана.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.