Рассказы из книги "Мудрости нет"

Карофильо Джанрико

Серия: Иностранная литература, 2011 №8 [8]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рассказы из книги

Джанрико Карофильо

Рассказы из книги "Мудрости нет''

Переводы Яны Арьковой и Марины Козловой

Мудрости нет

Н У и путешествие, подумал я. В Амстердам я прилетел за полночь. До самолета в Италию оставалось еще несколько часов. Идти в гостиницу не имело смысла, так что я решил остаться до утра в аэропорту и посидеть в зале ожидания.

Кругом было полно магазинов, но ни одного открытого. В огромном зале - только редкие одинокие пассажиры, вроде меня. Некоторые собирались в группки и разговаривали, но они все равно выглядели потерянными, как обычно и бывает в подвешенных ситуациях. Кто-то спал сидя, кто-то - лежа на полу или растянувшись на нескольких сиденьях; давным-давно я тоже умел спать так крепко.

Я нашел целый свободный ряд. Из соседей - только девушка, которая сидит напротив меня и читает книгу. Подходя, я взглянул на нее: лицо показалось мне знакомым, будто мы уже встречались раньше.

Я сел, достал свою книгу, попытался читать, но через несколько минут сдался и стал смотреть по сторонам.

Мой взгляд остановился на девушке напротив, и я сразу заметил, что она старше, чем мне сначала показалось. Думаю, мы были примерно одного возраста; я смотрел на нее и все больше сомневался, что уже когда-то ее видел. Девушка сидела, слегка ссутулившись и положив книгу на колени; мне показалось, что время от времени ее губы движутся, словно она затверживает написанное наизусть. Наконец она шевельнулась, выпрямилась, откинулась на спинку сиденья, подняла книгу, и я увидел обложку. Красную, с большими белыми буквами.

У меня потемнело в глазах. Будто я вмиг лишился привычной опоры и выпал из реальности. Я даже не заметил, как заговорил.

- У моей матери была такая же книга. Она читала ее, когда я был маленьким.

Девушка подняла голову, посмотрела на меня - она только сейчас меня заметила - и не проронила ни слова. Не знала, что сказать, что сделать. Закрыла книгу, держа палец на нужной странице. Повернула обложкой в мою сторону, будто хотела сказать: это вы мне? Вы об этой книге?

Я кивнул. Я говорил именно с ней и именно об этой книге.

- Вы знаете Анну Ахматову? Это редкость.

- Я знаю эту книгу, потому что много лет назад ее читала моя мама.

- Ваша мама…

- Мне было четырнадцать, когда она умерла. К четырнадцати годам у человека обычно накапливается довольно много воспоминаний. Но только не у меня. У меня детских воспоминаний совсем мало, и одно из них - мама в кресле-качалке с этой книгой в руках.

Она поднялась и пересела ко мне, между нами осталось одно свободное сиденье.

- Хотите взглянуть?
- спросила, протягивая книгу.

Я осторожно взял ее в руки - так берут хрупкую вещь, которая легко может сломаться или раскрошиться в ладонях. Или с ней произойдет еще что-нибудь, против чего ты будешь бессилен.

- Не представляю, где теперь мамина книга, - пробормотал я, переворачивая страницы. Я вспомнил стихотворение, которое мама читала вслух, - оно всплыло из глубины детского горя. Что-то о смерти, которой нет, или вроде того. Но я не нашел его. Спросил у незнакомки, нет ли там стихотворения с похожей строчкой. Есть, ответила она.

Взяла книгу у меня из рук, пролистала до нужной страницы и вернула мне; подождала, не произнося ни слова, пока я прочитаю. Я, будто наяву, услышал неторопливый мамин голос, проникающий прямо в душу.

Наше священное ремесло Существует тысячи лет… С ним и без света миру светло. Но еще ни один не сказал поэт, Что мудрости нет, и старости нет, А может, и смерти нет.

Наконец я закрыл книгу. Через несколько секунд, а может, и минут - не знаю.

- Когда я подошел, мне показалось, что я уже где-то видел вас раньше.

- Да?

Ее голос прозвучал чуть встревоженно. Честно говоря, тогда я не обратил на это внимания и вспомнил только потом.

- Но мне так казалось, пока я не заговорил с вами. Теперь это ощущение прошло.

- И я никого вам не напоминаю?

- Нет, не думаю.

- Тем лучше.

Я собирался спросить, что означает это "тем лучше", но тут услышал музыку - она приближалась. Мимо прошел высоченный тощий парень с рюкзаком за плечами и большим радиоприемником под мышкой.

We destroy the love, it's our way We never listen enough Never face the truth Then like a passing song Love is here and then it's gone.

Парень наполнил пространство не только музыкой, но и терпким первобытно-земляным запахом.

Мелодия стала удаляться, сделалась тише и, наконец, совсем пропала. Запах же оказался более стойким. Вокруг нас вдруг сгустилось невероятное напряжение.

- Странный у него запах, не думаете?

Она посмотрела вслед парню, потом - опять на меня.

- Зачем ты мне это говоришь?
- она перешла на "ты", и в голосе ее мелькнула враждебность. Будто я нарушил правила, заговорив о запахе, или чем-то не на шутку обидел ее.

1. Стихотворение без названия, датированное 25 июня 1944 года. (Здесь и далее - прим. перев.)

2. Строфа из песни Фредди Меркьюри "В свою защиту":

"Мы убиваем любовь, это наш выбор. Мы никогда внимательно не слушаем, Никогда не смотрим правде в лицо, А любовь, подобно проходящей песне Живет среди нас, а потом уходит…"

Я растерялся, она словно вынуждала меня оправдываться.

- Просто так. У того парня был странный запах, и мне захотелось сказать об этом. Что здесь такого?

Она пристально посмотрела на меня, проверяя, не стоит ли за моими словами какой-то скрытый смысл, не веду ли я с ней двойную игру. Думаю, она быстро поняла, что двойной игры тут нет.

- Ничего, это я, бывает, все неправильно понимаю. Извини. Редко встречаешь людей, которые обращают внимание на запахи. Запах был и в самом деле странный.

Я обрадовался, что она опять стала прежней.

- Если бы я рассказывал кому-то об этой встрече, то не смог бы описать, чем от него пахло.

- Ты мог бы сказать: терпкий, первобытно-земляной запах. С соломенной отдушкой.
- Теперь уже я посмотрел на нее недоуменно. Она ответила на мой взгляд, и, кажется, в ее глазах мелькнуло легкое оживление. Она продолжила: - У нас нет подходящих слов для запахов. Ты когда-нибудь задумывался об этом?

- В каком смысле?

- Мы не можем описать запах с той же определенностью, с какой описываем предмет. Об этой куртке, например, ты скажешь, что она синяя, короткая, чуть шершавая на ощупь. У нас имеются сотни слов для обозначения формы, цвета, плотности, размера. О предмете мы скажем, что он круглый, квадратный, большой, маленький, красный, зеленый, синий, твердый, мягкий, острый. Для звуков и шумов у нас есть звукоподражательные слова, и ничего более точного быть не может. О запахах же мы говорим словами, заимствованными из других сфер, полагаясь на свои ассоциации. Существует небольшой набор представлений, связанных с запахами, но и для них нет автономных обозначений, есть лишь слова, которые отсылают - только отсылают - к привычным нам ароматическим явлениям. Цветы, чисто вымытый пол, свежевыстиранное белье, ваниль. Новые книги. Скошенная трава. Земля перед дождем. Или: дерьмо, рыба, тухлые яйца, потные подмышки, грязные ноги.
- Она посмотрела мне в глаза и потом продолжила: - Тебе стало не по себе, когда я заговорила о неприятных запахах?

Я хотел ответить "нет", но потом спросил себя, зачем мне врать.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.