Культура Духа

Архимандрит Рафаил

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Культура Духа (Архимандрит Рафаил)

О хорошо сформировавшемся человеке, усвоившем какой-то запас знаний и хороших манер, говорят, что это культурный или цивилизованный человек. Цивилизованный человек характеризуется крепким здравым смыслом, одно удовольствие вести с ним разговор.

Но немногие знают, что термины «культ», «культурный» и «культура» происходят от понятия «религиозный культ». Занятия культурой появились в связи с религиозным культом в рамках забот человека о том, чтобы поставить всё прекрасное на служение Богу. Так что культурный человек в подлинном смысле слова есть человек культуры духовной. В таком контексте мы понимаем, почему отец Рафаил Нойка назвал эту свою книгу «Культура Духа». Святой Дух есть Тот, кто духовно обогащает человека, а люди, жаждущие божественных красот, суть носители культуры Духа.

В случае светской культуры, чтобы усвоить таковую, необходимы наставник и углублённое изучение. Все цивилизованные люди сформировались около ментора и прилагали усилия, чтобы пройти этот путь.

Точно то же происходит и в духовной жизни. Чтобы сформироваться, тебе нужен опытный духовный отец и знаток Духовного. Необходим также материал для чтения — хорошо подобранный и возвышающий.

Отец Рафаил и есть такой духовник, и книга, предоставляемая им в наше распоряжение, содержит проникновенные духовные слова, проистекающие из опыта жизни в Духе.

Мы думаем, что те, кто её прочитает, смогут развивать себя духовно и копить знания, полезные для своей духовной жизни.

+ Андрей

Архиепископ Алба Юлии

Предисловие

До некоторого времени было два способа, которыми передавалось слово: живая речь и письмо.

Живая речь была некогда свойственна, возможно, в особенности проповеднику. Целью проповеди была в буквальном смысле инспирация, т. е. вдохновение. Иначе говоря, в духе молитвы проповедовавший пытался уловить то, чем Дух хотел поделиться с тем или с теми, кто был при нём (см. Мф. 10:19–20; Мк. 13:11; Лк. 12:11–12). А это необходимым образом предполагает соучастие, тесную связь в любви с присутствующими; надо чувствовать духовный «пульс» слушающего, слово же отражает состояние его духа, его восприимчивость, его ожидания и даже «рождается» из таковых. Мысли приходят, уходят, являются, а то и теряются; ум иногда более остр, иногда же «затемняется». Фразы не всегда исходят из строгой логической последовательности; но зарождается то особенное соучастие, та тесная связь, в которых словом делятся от сердца к сердцу как жизненной энергией (см. Ин. 6:63); в которых слово переживается, часто за пределами его строго информативного содержания. В культуре это по преимуществу область поэзии, но и в других родах литературы тоже обнаруживаются, по меньшей мере, отрывки таких свойств слова, как энергия, как то, чем делятся.

Писаное слово живёт по своим законам. Тут слова должны течь в логической последовательности, начиная с введения в тему, предпосылок, при постепенном развитии идеи вплоть до её естественного завершения. Должны соблюдаться и строгие правила грамматики, каковы время глагола, лицо и прочее, отчасти потому, что отсутствуют выразительные возможности жестов и интонаций.

Культура уже давно различала в литературе разные жанры. Благодаря прогрессу, ультрасовременной технологии, к ним прибавился новый «жанр», который мне хочется назвать «магнито-фоническим». Он порождён лёгкостью, с которой это «чудище» повторяет как попугай, каждое «гм-гм» и «апчхи» (причём иногда в шумах фона теряются слова сути) и с которой оно их передаёт когда угодно с якобы абсолютной точностью. Оно и склоняет наших современников наряду с копиями, могущими делаться и размножаться в почти неограниченном количестве, воспроизводить то же на бумаге, почти точь-в-точь, и так издавать «книги» в полном смысле слова, лишённые, однако, правильности и строгости классической литературы. Результат — текст, написанный с некоторыми эффектами и претензиями на то, чтобы быть живым словом, а в действительности какой-то суррогат, какая-то помесь одного с другим, ни то ни сё. К этому жанру принадлежит и настоящая книга, и предшествующая, подписанная тем же автором.

Вопреки желанию поделиться со всем моим народом тем, что явилось светом и сокровищем моей жизни, основой моей надежды и моих стремлений, я не без робости и даже не без стыда согласился на печатание первой книги, а также дал себя убедить — а может быть, и принудить — к тому, чтобы такой опыт повторился и с книгой настоящей. Это был стыд не столько за чудовищность с точки зрения культуры, чем может считаться (притом справедливо) этот новый «жанр», сколько за приблизительность, неизбежным образом с ним связанную, отчасти из-за приёмов реализации: не литературой, не «культурой» является Культура Духа, а словом спасения. Ввиду серьёзности данной темы каждое слово является в действительности потенциальным носителем важности; важности даже не чрезвычайной, а последней, т. е. «бьющей», не просто долгой, а вечной. Оставить это слово на попечение «магнитофонии» мне иногда кажется чем-то похожим на духовный «камикадзизм».

И, тем не менее… «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин. 3:8), а в силу этого факта часто более «грешной» является строгость написанного, чем свобода живого слова перед требованиями Духа, которого ничто не может остановить. И вот почему через слово ты часто выражаешь удивление, а то и ужас, мол, как аукнется, так и откликнется, но, с другой стороны, через Дух и это может подействовать на удивление созидательно. И может быть, в этой надежде, с этой молитвой, я и говорил, и допустил к публикации слова моего поверения. Вот как говорит французский словарь «Ларус»: «Je seme a tout vent» (Эмблема французского словаря «Ларус» — изображение девочки, дующей на одуванчик, сопровождаемое словами: «Я сею при всяком ветре» (прим. автора)). Так и я «сею при всяком ветре», уповая, что там, где есть «в человеках благоволение» (Лк. 2:14), там тот же Дух «благоволения» будет приносить спасение, а не погибель; а это, быть может, более и совершеннее, чем всякое мнимое чувство ответственности, которое я смог взять на себя.

Этим я себя и вверяю — не публике, а «благоволению» братьев и сестёр моих в Господе; не бесформенному и безликому человечеству, а лично тебе, душе, читающей строки сии. И веришь ты или не веришь, я уповаю на Того, кто сейчас тебя видит, на Того, о ком я знаю, как Он любит тебя и заботится о тебе в любой момент (ведомо это тебе или нет), чтобы ввести в твоё сердце и душу «глаголы вечной жизни» (Ин. 6:68), с помощью ли или без помощи, но пусть даже вопреки словам, которыми я хочу поделиться.

Слово Божие — Культура Духа

Преосвященный Андрей: Давайте начнём Великий Пост 1994 года словом отца Рафаила Нойки. Одна лишь мысль есть в начале Поста, которая пребудет с нами до тех пор, пока настанет Пресветлый День Пасхи. Почти все великие духовники последнего времени стараются превозносить две добродетели: смирение и любовь. По сути это есть призыв Спасителя, который я вкладываю в ваши души сейчас, в начале Поста: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29). А ещё свежее в уме моём слово Святого Силуана, современника нашего, который тоже призывает нас, как это делали и другие, проверить себя духовно в том, что касается смирения и любви. По призыву Спасителя, он тоже даёт нам этот критерий, как и другие Святые Отцы: если мы хотим проверить состояние нашей души, спросим себя: «Всё ли нам равно, когда кто-то хвалит или ругает нас? И можем ли мы любить врага с тою же силой, что и друга?». Если обе эти вещи имеем, то мы, с душевной точки зрения, пребываем на высоте; если же нет, то нам ещё долго надо расти.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.