Долгое возвращение

Ващилин Николай Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Долгое возвращение (Ващилин Николай)

Долгое возвращение

Николай Ващилин

Северный ветер в июле дул на верхней палубе авианосца с такой же силой, как и в январе, вздымая шестиметровые рваные волны в белых кружевах пены, но до костей он не добирался. В июле его перетерпеть помогало бледное северное солнце, шерстяные носки, присланные дядей Колей, да надежда о скором дембеле. Но нести вахту на верхней палубе авианосца было страшным испытанием. Вид бурлящей морской пучины с высоты двадцатиэтажного дома, раскачивающегося на этих волнах, вызывал мурашки и тошноту. Привыкнуть к этому Сергей не мог за три года службы. Если мичман Бут был в хорошем расположении, то он позволял палубным матросам временами укрыться от ветра в рубке. Но после того, как палубный истребитель слетел в море и утонул у всех на глазах, хорошее расположение к нашим командирам не приходило уже третий месяц. Мы легче пережили гибель Белова, который врезался в палубу своей Сушкой, не дотянув до неё нескольких метров.У него кончилась горючка и он врезался в кромку борта, взорвавшись огненным факелом. Хоронить всё равно было бы некого. А этот, Меркулов, взмыв свечкой вверх, плюхнулся в воду и тонул на наших глазах, пытаясь пробить руками заклинивший фонарь своего истребителя.

Серёгу призвали на флот в июле 1991 года, когда страну трясло и выворачивало от перепоя спиртом Роялл и регулировок соплежуя Горбатого. Первые полгода авианосец не выходил в море, потому что с нефтяной базы в Североморске украли весь запас горючего. Третий год с большой земли шли обрывочные сообщения о мирных инициативах Ельцина, дружбе с американцами, стрельбе из танков по правительству в центре Москвы, скором разоружении и сокращении армии. Но домой никто матросов не отпускал. Кормили паршивыми макаронами по-флотски, но в письмах от родственников рассказы были ещё страшнее.

Мичман Бут втянул Серёгу в афёру, которая позволяла сводить концы с концами и покупать на базе жратвы и сигарет.

Стрелкового оружия и боеприпасов на авианосце хватало на две с половиной тысячи матросов, но применять его с 1991 года никто не собирался. Виктор придумал как сбывать этот арсенал местным охотникам и получать с них деньги. Видимо, они двигали оружие дальше на Кавказ, который полыхал под руководством героя СССР Джахара Дудаева. Серёга помогал Виктору доставить оружие на берег, а там до стойбища оленеводов. Рассчитывались они только с Виктором и Серёга в бухгалтерию не лез. Виктор отстёгивал ему копейки, но на Северном флоте для моряка и это было капиталом.

На завтра планировался заход на промежуточную восточную базу. Посёлок был большой. Почти как дома в Североморске. Ну может чуточку поменьше. Но после похода по северным морям всё казалось большим и уютным. В этом посёлке даже был экипаж и клуб, в котором матросне и ракетчикам показывали кино, а иногда устраивали и танцы. Баб в посёлке из обслуги было много. Все брошенки, бесхозные, в охоте. Так что поживиться братве на танцах было чем.

Серёга уложил в ящик десять стволов и патроны, а ящик спрятал в тару и заблаговременно отнёс на катер, чтобы сподручней было доставить товар с рейда на землю. В команде у Виктора было десять человек и у каждого было своё задание. Виктор был строгим и матросы слушались его беспрекословно. Он был постарше всех лет на пять, с сильным и злобным характером. Планировалось высадиться на берег вечером, а вернуться, затарившись, к обеду следующего дня. За это время спецы с технической базы устранят на авианосце неполадки и можно будет возвращаться домой. А там и дембель не за горами. Настроение у Серёги стало хорошим.

Посёлок спрятался в уютной бухте между сопок. Несколько железобетонных домов стояли в окружении деревянных теплушек. Щитовые дома в посёлке пропускали холод, звук, а иногда и свет. Веркина мать орала так, что слышно было не только в посёлке, но и на кораблях, что стояли на рейде. Мать не пускала Верку в клуб на танцы, била мокрой простынёй, обзывала грязными словами и страшила тем, что Верка тоже забрюхатит. Веркины сёстры Любка и Надька забрюхатили в своё время и уже давно растили своих дочерей. Верку они защищали от нападок матери, как могли. Понимали, что в семнадцать лет в голове шумят гормоны и терпежу от них нет никакого. Да и пути другого к излечению от этой напасти в посёлке тоже нет. Веркина мать, работавшая продавщицей в магазине, сама брюхатила трижды от разных отцов, заходивших по очереди в бухту и обещавших вернуться. Делать аборты в посёлке было совсем некому. Фельдшера обещали прислать ещё до перестройки. А ехать к шаманам в стойбище оленеводов русским бабам было «западло».

Виктор с Серёгой быстро обернулись, смотавшись на «козле» к охотникам в стойбище и, получив барыш за стволы, приехали гульнуть в клубе.

Виктор сразу заметил Верку и, пригласив её на медляк, стал тереться о её тугие сиськи и гладить округлившиеся бока. Сергей уселся в буфете промочить горло портвешком. Толпа танцующих была такая плотная, что Верку не было из буфета видно. Да ещё, стоявшие по периметру морпехи с овчарками на случай драки, загораживали танцующих. Когда Виктор с Веркой подошли к буфету угоститься ликёром, у Серёги отвисла челюсть. Верка была так хороша собой, что у него пересохла глотка. Когда он попытался с Веркой заговорить, то получил от Виктора такой удар по яйцам, что принимать это за дружескую шутку было бы опрометчиво. Но Верка сама засверкала глазками и запросилась в туалет на улицу. Улучив момент, Серёга выскочил из клуба и кинулся искать Верку. Прямо за клубом поднимались сопки, разукрашенные скромным, но густым ковром полевых северных цветов. Верка стояла там и, увидев Серёгу, опрометью бросилась за косогор. Белая ночь и предутренний туман заслоняли их от лишних непрошеных глаз. Они долго бежали по морю цветов и упали в изнеможении, задыхаясь ароматом друг друга.

Когда солнце высоко поднялось над горизонтом, они поплелись в обнимку к пристани. Виктор почернел от злости и бросился на Серёгу с кулаками. Он грозил ему гауптвахтой и расстрелом, но сделать уже ничего не мог. Верка навсегда принадлежала Сергею. Они стояли обнявшись и Серёга шептал ей, что не сможет без неё жить и скоро за ней приедет. Она гладила его жилистые руки и прикладывала их к своим девичьим губам, ставшими за одну ночь такими страстными.

Подтянулись другие матросы из их команды в порванных бушлатах со свороченными окровавленными носами, в пылких объятиях своих новых подружек. Когда катер отвалил от пристани и взял курс к их кораблю, как сирены, истошно завыли бабы. В этом хоре высокой, щемящей нотой выделялся голос повзрослевшей за одну ночь Верки.

Мурманск был завален ларьками с шаурмой, шашлыками и китайскими лохмотьями. На военных моряков стали коситься, как на заразную болезнь. В чести были торгаши и посредники «МММ». Серёга пробился на самолёт до Сыктывкара, а оттуда планировал добраться до родного Ленинграда, который снова переименовали в Санкт-Петербург. Отец умер в 1992, когда Сергей был в походе. Стойкий строитель коммунизма не выдержал унижений. Ему полгода не платили пенсию и он умер от голода. Хотя может быть он и отравился газом. Но дядя Коля не стал этого говорить священнику и заказал отпевание отца в Князь-Владимирском соборе. Там на небе разберутся что к чему.

Работу найти было трудно. В строительстве работали только рабы из Азии. Серёга пошёл в охранное предприятие антикварного салона на Невском, 52 по протекции дяди Коли к Илье Траберу, бывшему подводнику Северного флота. Работа была похожей на флотскую службу. Стой как на палубе, смотри в оба. Не для этого он учился в ФИНЭКе. Появилось, правда, одно неудобство – частые позывы в туалет. Знакомый уролог Соколов сказал, что застужены почки и теперь эта хвороба до конца жизни.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.