Черная моль (сборник)

Адамов Аркадий Григорьевич

Серия: Классическая библиотека приключений и научной фантастики [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Черная моль (сборник) (Адамов Аркадий)

КАК ВОЗНИКАЮТ СЮЖЕТЫ

Тысяча девятьсот пятьдесят второй год. Я — журналист. Можно себе представить, сколько любопытных, необычайных, тревожных и радостных событий приносят мне, как и всем, и к тому же ежедневно, ежечасно, газеты и журналы. Новые открытия в самых разных областях человеческой деятельности, новые подвиги, конфликты, проблемы. Обо всем этом я не только читаю, о многом пишу сам, езжу в командировки, собираю материал, влезаю в обстоятельства, детали. И вдруг — небольшая, совсем «незаметная заметка» в совсем не центральной газете. Впервые я читаю вдруг о том, что сотрудники уголовного розыска разоблачили шайку преступников, какие-то следы, какие-то «ходы» вели их к ней. Совсем маленькая, торопливая, я бы даже сказал, стыдливая заметка, так, мимоходом «тиснутая» почему-то, запрятанная в ворохе других, ярких, броских, куда более важных и злободневных сообщений. А у меня вдруг как-то неожиданно загорается душа, словно сам я что-то нашел, на что-то неожиданно наткнулся.

Но жизнь, заботы тут же утянули в сторону, и я все реже вспоминал ту заметку.

И вот… неожиданная, случайная встреча. В те послевоенные годы было много таких неожиданных, радостных встреч у всех. И у меня тоже, конечно. И среди них эта. Старый друг, товарищ по части. Обнялись, расцеловались, прямо на улице, в толпе, под добродушные улыбки прохожих. А потом он потащил меня к себе домой. Ну как можно отказаться и не махнуть на самые срочные дела? Познакомил с отцом. Пожилой, грузный, седоватый, в очках. Главный бухгалтер какого-нибудь крупного предприятия, что ли? Нет! Поразительно, но он оказался… сыщиком. Это по-старому, так он неожиданно с улыбкой представился. И еще он оказался удивительным рассказчиком. И вскоре я понял, почему та маленькая заметка, так разбередив меня поначалу, всколыхнув что-то, начала уходить, отдаляться от меня. За тем, что она рассказала, я не увидел проблему, огромную, важнейшую, необычайно сложную, — борьба с преступностью, то есть с пороком, со злом в самом крайнем и опасном их проявлении, борьба не столько против, сколько за человека, прямой бой, со своей, особой стратегией и тактикой, с потерями, жертвами, поражениями и победами, захватывающий бой за великую справедливость в жизни людей. Впрочем, это все тогда мне лишь чуть приоткрылось, только угадывалось, как только лишь приоткрылись люди, ведущие этот тяжкий и опасный бой.

Вот тогда-то для меня слились воедино тема и форма, жизненный материал и жанр, в котором только и мог я — лично я — попытаться воплотить эту огромную тему.

И вот в ноябре тысяча девятьсот пятьдесят второго года я впервые пришел в Московский уголовный розыск — МУР, к своим будущим друзьям и героям. Пришел, чтобы собрать материал для будущей повести.

Но уже через месяц, или, пожалуй, только через месяц, понял, что беседы в кабинете с одним, другим, третьим сотрудником ничего не дают, стол разделял нас, делал людьми из разных миров. Конечно же опытный писатель понял бы это сразу или даже заранее. И тогда мы изменили тактику. Я пришел в МУР трудиться, как все, я постарался стать товарищем и помощником в сложной и увлекательной работе, которой были заняты люди вокруг меня. Честное слово, я сам увлекся, настолько, что порой забывал, зачем пришел сюда, забывали иной раз об этом, к моей радости, и новые мои друзья.

Конечно, они различались по уровню мастерства и таланта, а среди них были люди подлинно талантливые. Талант и мастерство, как я потом убедился, включали в себя тончайшие, в первый момент даже вовсе неразличимые качества. Такое, например, как интуиция. Или удивительную способность почти мгновенно распознавать самые разные характеры, состояние души и сиюминутное настроение. Или особое, редкое умение не просто находить общий язык, а создавать удивительный внутренний контакт со многими, абсолютно разными людьми. Или еще, например, чуткость, в данном случае не в смысле душевности, а как некая редкая способность улавливать малейшие перемены в душе, в настроении, даже в мыслях человека, с которым неожиданно сталкивает, к которому приводит сложная их работа. И еще — вероятно, это тоже входит здесь в понятие таланта — у них было неизменное, какое-то органичное расположение к людям, и особенно к тем, кто попал в беду. Причем беда, как я убедился, оказывалась понятием куда более широким, чем я себе это представлял, думая о совершенном преступлении. Эти люди мне доказали, что порой куда в большей беде оказывались те, кто совершил преступление, чем те, кто оказались его жертвой.

Да, все эти слагаемые мастерства и таланта в разной степени присутствовали в характере этих людей. Но объединяло их одно неизменное качество, важнейшее, на мой взгляд, свидетельство их профессионального соответствия — преданность, преданность нелегкому делу, которому они служили, удивительная и полная самоотдача. Не забывайте, ведь работа их включала в себя не только бессонные ночи, вечное напряжение нервов, огромную ответственность, но и риск, немалый риск, между прочим. Ведь не с учениками церковноприходской школы имели они дело. И потому опасность шла всегда где-то рядом с ними.

Но даже при этом условии органичное расположение к людям не изменяло им, особенно, повторяю, к тем, кто попал в беду.

В первую очередь это касалось молодых, порой совсем молодых людей.

Я помню, например, историю Мити Н., который в первой моей повести «Дело «пестрых» получил фамилию Неверов. У .этого парня действительно очень тяжело сложилась жизнь. Отец его погиб на полях войны — в те годы последствия войны и в этой области ощущались необычайно остро, — Митя его почти не помнил. Мать… Ну, как бы сказать об этой матери, чтобы не обидеть всех других матерей? Словом, это была плохая мать, и все ее бесчисленные и мимолетные приятели были ей дороже и интереснее, чем собственные дети. А детей было двое, Митя и младший братишка его, Валерик, лет восемь ему тогда было. И дальше все было так, как потом я писал в повести. Митька действительно влюбился, здорово влюбился, первый раз так, просто потерял голову. Правда, та девушка не была официанткой в кафе «Ласточка», как написано в повести, да и кафе с таким названием в то время в Москве не было, но девушка, в которую влюбился Митька, была нисколько не лучше той, что описана в повести, она была даже хуже. Вот эта девушка и затянула Митьку на опасный и страшный путь, но он словно ослеп. И счастье его, что, когда МУР занялся расследованием того преступления, в котором, хотя пока и косвенно, но был уже замешан Митька, он попал в руки очень опытного и очень чуткого человека. И тому удалось нащупать в душе этого обозленного, упрямого парня одну-единственную чистую струну, одно-единственное светлое чувство — это любовь к младшему брату. И, ухватившись за это чувство, удалось заставить Митьку все рассказать и во всем раскаяться, удалось заставить его поверить, что сейчас он губит сразу две жизни, свою и Валерки…

Случай с этим Митькой очень характерен для работы МУРа, характерен потому, что, к сожалению, немалую часть преступлений совершают вот такие, совсем зеленые парни, и судьба их в этот миг ломается так круто и безжалостно, что некоторые ученые назвали это «социальной микрокатастрофой», определение весьма точное во всех отношениях.

В первые же месяцы работы в МУРе я столкнулся не с одной подобной историей. И с еще более сложными, конечно, тоже.

Например, с такой. В одном из новых районов Москвы есть длинная, полупустая, вечерами полутемная улица. И каждый вечер собиралась там компания парней, десять — двенадцать человек, от четырнадцати лет до девятнадцати. Целый вечер слонялись они из конца в конец по этой улице, толпились в темных подворотнях, забирались в подъезды, покуривали, поплевывали, решали, чего бы поделать, куда бы пойти. Каждый раз выяснялось, что делать нечего и идти некуда. В кино вроде все, чего хотели, посмотрели. В клуб идти? В какой еще клуб? Да и пустят ли туда всех, а если и пустят, то чего там делать? Словом, идти было некуда. И вот в один из таких нудных, темных, холодных вечеров кому-то вдруг пришла в голову «светлая» мысль: «А что, ребята, если выпить?» Это всем понравилось. А кому и не очень, все равно вида не подал. Шапку — по кругу, накидали туда, сколько у кого было, подсчитали, выяснилось, что на бутылку хватит. Побежали, купили, распили тут же, в подворотне. Ну, понятно, каждому досталось по «наперстку», однако кровь забегала побыстрее, энергии поприбавилось, появилась охота чего-нибудь да сотворить. Задраться, толкнуть кого-нибудь? Некого. Прохожих, как назло, нет. Дом толкнуть, он «не толкается».

Алфавит

Похожие книги

Классическая библиотека приключений и научной фантастики

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.