Монсеньор

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Монсеньор

Время - беспощадный судья. Оно выносит свой приговор с ужасающей неизбежностью, заставляя в старости постигать истины, о которых не имеешь понятия, когда ты молод и полон надежд, но постигая их, понимаешь, что уже слишком поздно. Отчаяние и глухая боль в том дальнем уголке сердца, где еще живы старые воспоминания - вот и все, что остается от любви и веры, от счастья и слез, от страстей и верности. Когда-то я думал, что впереди - вечность, слава, дальние странствия и подвиги. Теперь мои глаза видят хуже, а руки стали слишком слабы, чтобы держать меч, и жизнь моя близится к концу. Мои внуки подрастают, я узнаю в них себя, каким был когда-то давным-давно, но я не хотел бы, чтобы они повторили мою судьбу.

Каждый вечер я непременно молюсь перед сном и прошу у Бога милости для человека, который мертв уже почти двадцать лет. Может быть, это стало привычкой, потому что часто я произношу молитву бездумно, как бессмысленную магическую формулу. Но иногда, когда я оказываюсь в полной темноте в одиночестве, воспоминания поднимаются из глубин души, и я снова вижу его - человека, за которого я молюсь. Его лицо встает из мрака - то волевое и энергичное, то задумчивое и усталое, то гневное и отчаянное. Порой это неподвижное мертвое лицо лежащего в гробу старика... и когда я его вижу, горечь утраты сжимает сердце ледяными тисками. Я умер бы за него или убил его самого - если бы еще можно было все вернуть! Но возврата нет, он давно мертв, а моя смерть никому не нужна, я стар и немощен, и тот наивный юноша, которым я когда-то был, живет лишь в моей памяти. Бесцельно потраченные годы, сожженные надежды, загубленная душа... Впрочем, жизнь моя сложилась не так уж плохо, но я не могу забыть. Я закрываю глаза - и память снова ведет меня в тот первый вечер, когда только началась вся эта запутанная история...

...В тот вечер я лег в постель и задул свечу, но заснуть не мог. Мне вспоминался взгляд, брошенный на меня кардиналом Ченчо Савелли за ужином. Он говорил с легатом Каффа о таинстве причастия, но смотрел на меня, и в его глазах были любопытство и легкая насмешка. Я слышал каждое слово разговора: легат глухим и надменным голосом монотонно бормотал насчет ереси вальденсов, а монсеньор кардинал рассеянно кивал, буравя меня взглядом. Я знал, что не должен реагировать ни на что из происходящего, кроме того, что угрожает жизни кардинала, и сейчас мой господин был в полной безопасности, однако его пристальный взгляд странным образом беспокоил меня.

После ужина гости разошлись по своим покоям, я дождался, пока кардинал отправился в свою опочивальню. Теперь им должны были заняться слуги, их дело - помочь ему умыться, переодеться и отойти ко сну, а мое дело, пожалуй, на сегодня было окончено. Охранять духовную особу - работа не из легких, но я пока справлялся, к тому же мой господин был еще не стар и далеко не беспомощен, как большинство церковников, добившихся высокого сана. Ему больше подошла бы одежда светского властителя, чем мантия кардинала. Уверен, он и меч держать умел, только никому этого не показывал; да и зачем? Поговаривали, что он знается с сатаной, и мне думалось, что это сущая правда: у него было полно ученых книг на латыни, и далеко не все они написаны апостолами и отцами церкви. Еще у него были разные диковинные вещи: черепа, толстые свечи из черного воска, странные запаянные сосуды из венецианского стекла и кристаллы, похожие на глыбы зеленого льда.

Я слишком мало знал о кардинале Савелли, только то, что говорили о нем слуги и другие охранники. Мне повезло, что в двадцать лет я оказался в его личной гвардии, благодаря протекции моей тетки - любовницы управляющего. Судьба юного сироты тронула сердце не только добряка управляющего, но даже кардинала. Хорошо помню тот день, когда меня впервые представили монсеньору кардиналу. Оказавшись в его роскошном палаццо, я оробел, а встретившись с самим монсеньором Савелли, прямо-таки лишился дара речи. Я ожидал увидеть дряхлого старикашку в рясе, но статный человек, смотревший на меня внимательными черными глазами, оказался вполне крепким мужчиной лет сорока пяти с гладко выбритым лицом, правильные черты которого хранили мудрость и спокойствие. Смущение мое достигло предела, когда кардинал приказал мне подойти, потом спросил, умею ли я обращаться с оружием, и на мой утвердительный кивок попросил выбрать из стойки двуручный меч и показать пару движений. Я выполнил его просьбу, и он удовлетворенно кивнул: "Ты мне подходишь. Я беру тебя на службу, буду кормить и одевать, а также платить неплохое жалованье". Так я стал личным охранником монсеньора, одним из многочисленной кардинальской свиты.

Кардинал Савелли не был жестоким человеком, как большинство знатных властителей, но у него имелись свои тайны, в которые я не был посвящен. Мне всегда хотелось знать, чем священники отличаются от обычных людей, кроме молитв и одежды. Мое воображение будоражила возможность их общения с Богом, полученная в обмен на обет безбрачия. Я не верил в безбрачие и втайне надеялся застать монсеньора с любовницей, тем более что при его внешности и манерах он, несомненно, должен был иметь успех у женщин.

Я стал шпионить за кардиналом, даже когда я не был ему нужен, и однажды он поймал меня подслушивающим у дверей своей спальни. Ровным голосом он сказал, что вторая попытка проникнуть в его личную жизнь будет стоить мне либо места, либо жизни - в зависимости от того, насколько серьезной он сочтет мою вину. С тех пор мой интерес к его тайнам значительно поугас, но в моих глазах уважение к нему возросло: он говорил со мной так, что я понял - угрозы не были пустыми. Он внушал страх и почтение, и я видел, как прочие люди боятся его. А я научился держать язык за зубами и не проявлять лишнего любопытства - и вскоре завоевал его доверие.

По его просьбе я вот уже неделю спал в небольшой комнате, смежной с его спальней, всегда держа под рукой оружие. Поначалу я думал, что в этом есть необходимость именно сейчас в связи с приездом множества высокородных гостей, среди которых наверняка нашлись бы недоброжелатели, осмелившиеся покуситься на жизнь второго после Папы церковного сановника Рима. Но постепенно мне стало ясно, что мое присутствие рядом с монсеньором Савелли просто успокаивало его. Что ж, решил я, не так уж плохо, что он доверяет мне до такой степени...

Я лежал с закрытыми глазами, когда услышал тихий скрип открываемой двери в спальню кардинала. Приподнявшись на локте, я стал всматриваться в полумрак. В сером прямоугольнике дверного проема возникла черная фигура мужчины.

- Джованни, - негромко позвал кардинал, ступив в мою комнату.
- Ты не спишь?

- Нет, монсеньор, - отозвался я.

Он подошел ближе и сел на край моей кровати. Я непонимающе смотрел на него, гадая, что ему понадобилось от меня в этот поздний час. На нем была лишь длинная ночная рубашка из тонкого льна, белевшая во мраке.

- Джованни, дитя мое...

Он замолчал ненадолго. Я невольно улыбнулся, понимая, что в темноте он не сможет увидеть моей улыбки: я уже не дитя, и меня давно никто так не называл. Тем более странно было услышать это от моего господина, обычно обращавшегося ко мне коротко и сурово.

- Что вам угодно, монсеньор?

Он наклонился ближе ко мне, вглядываясь в мое лицо, и слегка толкнул, заставив упасть на постель. Меня охватила дрожь. Я попытался снова привстать, но он с силой схватил меня за запястья и удержал на месте, одновременно навалившись мне на грудь. Внезапно испугавшись, я хотел оттолкнуть его, но его руки оказались сильнее, чем я предполагал. Прижав меня к постели, кардинал неотрывно смотрел на меня. Его глаза блестели во тьме. Я напрягся. Не говоря ни слова, он вдруг лег на меня сверху, тесно прижимаясь к моему паху своим, и ощутив твердую выпуклость между его ног, я стал догадываться, чего именно он хотел от меня. В смущении и страхе я забился в его руках, но он все еще крепко сжимал мои запястья, не давая вырваться. Его лицо, скрытое тенями, было совсем рядом.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.