Подводные камни

Тарасов Антон Юрьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Подводные камни (Тарасов Антон)

I

Андрей долго ворочался и не мог заснуть. В доме было тихо, только через слуховое окно из переулка изредка доносились окрики извозчиков и поскрипывание телег. Перина казалась ему слишком жесткой, от нее затекала спина, потела и ныла шея. В голове шумело выпитое с друзьями вино, крутились какие-то мысли, образы, смех.

«Не спится на этой перине, не спится, хотя определенно должен спать как младенец. Вроде бы и надо вздремнуть, скинуть все это с себя, а что толку, если глаз не сомкнуть».

Под утро его разморило. Веки стали тяжелыми, сон накатывал легкими приятными волнами, и не хотелось замечать ничего вокруг: ни утреннего света, проникавшего через окно, ни суеты и грохота где-то в доме, ни хлопанья двери и слов «Андрей, просыпайся», «Андрей, хватит спать», «Андрей, уже утро». В очередной раз, когда Таня просунулась в дверь и, улыбаясь, хотела что-то сказать, он бросил в нее скомканным платком, попавшимся под руку. Платок ударился о стену.

— Андрюша, пора вставать!

— Который час? Нет, еще совсем рано… У меня от тебя мигрень.

— Милый, я твоя сестра и забочусь о тебе, — Таня вошла в комнату, подошла к окну и распахнула шторы. — Ты посмотри, какая красота! Только посмотри!

Андрей приподнялся, облокотился на подушки, наконец, сел и стал, кряхтя, потирать ладонью голову.

— Что там еще такое? — недовольно спросил он. — Зачем будить? Сегодня никуда не надо идти, свободный день. Посуди сама — что я, не могу спокойно поспать?

— Так первый снег выпал за ночь, полюбуйся!

— Какой снег? При чем тут снег? — ворчал Андрей.

Таня смотрела на него с искренним недоумением. Конечно, она понимала, что вчера ее брат погулял в шумной компании с такими же, как он, студентами. Такие собрания у них проходили регулярно. Собирались у кого-нибудь на квартире или ездили за Черную речку к Велицким, у которых был просторный дом с садом. От табачного дыма, висевшего плотной пеленой в гостиной, слезились глаза, вино лилось рекой. Кухарка Велицких, толстая и неуклюжая, вносила под общий гогот блюда с селедкой, печеным картофелем и жареным поросенком. Ее встречали свистом.

Самих Велицких не было дома. Обычно в начале осени и до самой зимы они уезжали в Крым. В доме оставался их сын, студент университета Василий, кухарка и ее муж, присматривавший за садом и конюшней. Прислуга была кроткой, послушной, и в дела хозяев не вмешивалась. Василий чувствовал себя барином, оставшись в доме один и при деньгах — на все про все, да еще и на учебу, на книги, которых он и в руках-то не держал.

Накануне Василий обещал, что заглянет к Андрею днем. Нехотя Андрей поправил ночную рубашку и заставил себя подняться с постели.

— Снег, обыкновеннейший снег, что в нем такого? — Андрей с трудом проговаривал слова, во рту пересохло. — Лучше вели Проше воды принести, холодной, пить страсть как охота. Хотя, может, она уже нашла себе занятие? Очередное поручение отца?

— Андрей, Андрей! Ну как тебе не стыдно! Что скажет батюшка!

— Отец? — встрепенулся Андрей и широко раскрыл глаза. — Что он может сказать? Я же учусь, студент, выучусь и буду служить вместе с ним. Всё по его воле, он мною гордится.

Отец Андрея и Татьяны, Павел Ильич, преподавал в Императорской медико-хирургической академии и был каким-то советником в морском министерстве. Чем именно он занимался, Андрея никогда не интересовало, даже в детстве, когда он любил забраться в отцовский кабинет и крутить в руках то маленькие модели кораблей, то какие-то детали, то настоящие хирургические инструменты — они лежали в плоской коробке, изнутри обтянутой бархатом.

Таня была младше Андрея. Их мать умерла родами, оставив уже немолодого Павла Ильича с двухлетним Андреем и Таней, которой был всего день от роду. Ему помогала Прасковья, тихая девчушка из крестьян-погорельцев. Так и выросли Таня и Андрей в особняке в переулке за Лиговским проспектом. По характеру, поступкам, ответственности они были прямой противоположностью друг другу. Нагловатость и избалованность Андрея не имела ничего общего с взвешенностью и спокойствием Татьяны. На проступки Андрея отец смотрел сквозь пальцы — он был слишком занят делами, иногда его вызывали среди ночи по какому-нибудь неотложному делу, присылая извозчика или офицера с донесением, и он, закутавшись в полушубок и взяв с собой портфель, крадучись, чтобы не разбудить детей, проходил по лестнице вниз. Шепотом он просил Прасковью присмотреть за детьми. Прасковья же в силу своей природной доброты и наивности старалась сделать так, чтобы Андрей ни в чем не нуждался, был накормлен и одет.

Вот и сейчас Прасковья старалась угодить Андрею. Не прошло и минуты с того момента, как Таня спустилась по лестнице и прошла в кухню, как Проша стояла в дверях комнаты с большой керамической кружкой, до краев наполненной водой.

— Андрюша, вот…

— Поставь, — грубо отрезал Андрей. — И вообще, кто разрешил тебе входить без стука. Может, я решаю какие-то важные дела?

Проша молча поставила чашку на стол и удалилась. Вполне возможно, она решила, что Андрей, совершенно растрепанный и заспанный, действительно в своей комнате решает какие-то важные дела.

— Проша, а Проша! — закричал Андрей, — Прасковья!

— Да, — Проша снова показалась в дверях, бросила взгляд на кружку, но к воде Андрей так и не притронулся.

— Где отец? Он мне очень нужен, — Андрей нервничал и пытался сообразить, что же с ним такого приключилось вчера, от чего он чувствует себя так плохо.

Прасковья задумчиво терла пальцем рукав и зачем-то разглядывала уголок шерстяного платка, который она носила столько, сколько помнил себя Андрей. Платок был серого цвета и связан как-то грубо, неумело.

— Уехал в Кронштадт, еще вчера, велел сегодня натопить в доме получше, вернется, вероятно, ночью, — покорно ответила Проша.

— Иди, — бросил Андрей. — Хотя, нет, погоди. Отец мне не оставлял денег?

— Не оставлял, Андрюша, ничего не оставлял.

— Иди, — снова произнес Андрей, рванув к столу.

В верхнем ящике у него было немного денег, пара смятых банкнот и какая-то мелочь. Конечно, все это бралось якобы на книги, бумагу, чернила и прочие принадлежности. Кое-как Андрей перебрался на второй курс. Павел Ильич лично хлопотал за него. «Помилуйте! Вы же понимаете, это будущий советник, в министерстве я всем это говорю и вам тоже», — Андрей краем уха слышал разговор отца с кем-то из уважаемых профессоров. Сам он стоял в коридоре у окна и размышлял, успеет ли он к Велицким или нет.

У Велицких было как всегда весело, накурено, шла карточная игра. Андрею почти сразу стало весело, он выпил вина, раскраснелся — и спустя полчаса уже с важным видом сидел за карточным столом, напрочь позабыв про отца, университет, хлопоты и про все на свете. Ему везло, сегодня удалось отыграться.

Пробивая тишину сумерек в лицо бил холодный воздух, когда поймав у тракта извозчика, Велицкий уговорил Андрея ехать домой. Лошадь шла медленно. Извозчик плевался, громко щелкал хлыстом, Андрей не видел ничего вокруг себя, в глазах было темно. Пару раз он порывался спрыгнуть на ходу. Извозчик останавливал лошадь и осторожно говорил:

— Не велено, ваше благородие.

— Поехали! Не велено ему! — растягивая слова, прокричал Андрей и успокаивался, как будто погружаясь в дремоту.

Лошадь, вероятно, чувствовала запах спиртного и капризничала.

— Но-но! Тпруу! — подгонял извозчик лошадь и чуть осекал ее в тех местах, где дорога делала повороты.

Темный переулок освещал лишь тусклый газовый фонарь.

— Эй, хозяева! — крикнул извозчик, остановившись перед домом. — Хозяева!

Андрей дремал, шмыгая носом, и что-то тихо бормотал, уткнувшись в небрежно поднятый воротник пальто. На первом этаже в окне зажегся тусклый огонь. Татьяна, набросив шубу прямо на ночную рубашку и подобрав волосы под платок, вышла на крыльцо.

— Велено было доставить, барышня, — извозчик немного привстал и снял шапку. Видимо, развозить подвыпивших студентов по домам было ему не впервой, совсем не впервой.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.